Мочки её ушей порозовели, но уже буквально в следующую секунду она взяла себя в руки, опустилась на стул и беззаботно улыбнулась. На этот раз совершенно искренне.
— Я готова говорить с тобой обо всём, — никакого напряжения в её голосе больше не было. — Обо всём… Даже о самом сокровенном.
Поведение женщины свидетельствовало о том, что заговора против меня пока нет. А вот мысли на эту нехорошую тему определённо есть… Однако дальше намёков и туманных разговоров дело, видимо, ещё не зашло, и Жаннет, зарядившись уверенностью Безносого Джо, быстро смекнула, что «предъявить» ей нечего.
Ведь мысли и намерения к делу, как говорится, не пришьёшь.
Я уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Клевец в моих руках выписывал бесконечные восьмёрки — это всё больше нервировало Колченого Стена. Он неотрывно следил за мелькающей, словно светлячок, синей искоркой, наливаясь нехорошей краснотой.
Всё правильно. Так и должно было быть. Чем больше нервов, тем лучше.
— Мальчики, — я впервые с начала разговора посмотрел прямо на славных представителей городского криминалитета, — погуляйте пока.
Нам с Жаннет нужно кое-что обсудить.
«Мальчики», каждый из которых был в три раза старше нынешнего меня, натурально онемели, изумлённые такой наглостью. Даже Безносый Джо, до того момента практически невозмутимый, побледнел от злости. Что уж говорить про его куда более возбуждённого товарища — тот буквально раздулся от негодования.
И значит, именно на нём мне следовало сконцентрировать своё внимание.
— Мальчики? — пропыхтел задыхавшийся от гнева Колченогий Стен. — В нашем кругу за такие слова можно серьёзно ответить… И никакая палка раскаявшегося от спроса не спасёт…
Жаннет поняла, к чему всё идёт, и снова соскочила со своего места.
— Мальчики! — с тревогой в голосе воскликнула она, а затем, осознав, что сморозила глупость, быстро исправилась: — Друзья! Давайте не будем портить столь чудесное утро никому не нужными ссорами!
Безносый Джо коротко кивнул, соглашаясь со словами женщины — он сумел быстро взять себя в руки.
А вот Колченогий Стен явно не горел желанием спускать всё на тормозах. Впрочем, как и я.
— В вашем кругу? — брезгливо спросил я. — Что это за круг такой? Круг людей, которые последние пятьдесят лет не могли дотянуться до собственного члена и поэтому вынуждены были трогать чужие?
Разумеется, после таких слов ни о каком мирном урегулировании не могло идти речи. Слишком уж серьёзное оскорбление.
