Что это было, я так до конца и не понял. То ли Ворон пытался выйти со мной на связь, но по какой-то причине не преуспел, то ли его наглая физиономия являлась всего лишь порождением моего уставшего подсознания. Впрочем, это не имело никакого значения — главное, что дальше молчаливых гляделок дело не зашло. Мне очень не хотелось участвовать в очередной словесной дуэли.
Я посмотрел на сладко посапывающего Большого, по круглой физиономии которого водили хороводы солнечные зайчики, и губы сами собой растянулись в улыбке.
Настроение после отдыха в нормальной кровати было просто великолепное. И им определённо стоило поделиться с окружающими.
— Рота, подъём! — радостно гаркнул я прямо в ухо коротышке.
Большой, вопреки ожиданиям, не то что не подскочил с кровати, а даже не дёрнулся. Он лишь открыл один глаз, тоскливо посмотрел на меня, а затем молча перевернулся набок, уткнувшись лицом в стену.
— Вставай, друг мой, — выдохнул я, пару раз скрутив корпус, чтобы разогнать кровь по мышцам.
— Нас ждут великие дела.
— Мне снился дивный сон, милостивый государь, — с мечтательным вздохом сообщил Большой. — В этом сне не было тебя, но зато были изысканные яства, благородное вино и светлоокие девы, изнывающие от желания одарить меня своей любовью…
— Вина и яств не обещаю… — я выполнил ещё несколько разминочных упражнений, а затем упал на пол и быстро отжался три десятка раз. — Но девы будут… Мы с тобой идём в бордель…
— Ты предлагаешь мне отправиться в оплот греха и порока? — Большой резко сел, свесив ноги с кровати.
— Вроде того, — кивнул я.
— Тогда чего же мы ждём?
Большой спрыгнул с кровати, на его лице читался неподдельный энтузиазм. Я же, усмехнувшись, перешёл от отжиманий к приседаниям. Пусть теперь моё главное оружие — это магия, но тело в любом случае нужно держать в форме.
— Зачем ты истязаешь себя, милостивый государь? — поинтересовался Большой, наблюдая за моими упражнениями.
— Помолчи, — попросил я, замерев в «планке». — Если не хочешь присоединиться ко мне.
Коротышка, которого совершенно не прельщала подобная перспектива, тут же закрыл рот. Он смотрел на меня со смесью удивления и жалости, но с разговорами больше не лез.
Спустя минуту, когда по одеревеневшим от напряжения мышцам пробежалась волна тепла, я поднялся на ноги. Вдох-выдох-вдох. Короткая дыхательная гимнастика позволила унять бешено бьющееся сердце.
Большой, ёрзавший от нетерпения, выразительно посмотрел на меня.
