Он отправил своих бойцов на дело практически без подготовки… Что это, излишняя самоуверенность или попытка воспользоваться суетой, вызванной моим прибытием? Глупая нетерпеливость или трезвый расчёт?"
"Ответа на столь животрепещущие вопросы у меня, разумеется, не было, но опыт подсказывал, что надеяться на скудоумие оппонента лучше не стоит. Это всегда приводит лишь к одному результату. К неприятностям.
В том, что лазутчики, столь живописно украсившие собой стены и пол, были именно людьми человека без лица, а не какими-нибудь предприимчивыми горожанами, возжелавшими перераспределить часть моих активов в свою пользу, я ни капли не сомневался.
Слишком уж профессионально они действовали.
Лазутчики не просто сумели проникнуть на хорошо охраняемую территорию — они сделали это, не пролив ни капли крови, и так ловко, что часовые даже не дёрнулись. Мастерская работа… Немного жаль, что мне не удастся побеседовать с эдакими ловкачами.
— Человек без лица, — тихонько произнёс я, посмотрев на Марка.
— Слышал когда-нибудь о таком?
— Нет, — подумав мгновение, ответил тот.
Что же, отсутствие информации — это тоже информация. Неудобная, но неудивительная. При всём моём уважении к разведчику человек без лица был птицей не его полёта.
— У тебя появился новый «приятель»? — через мгновение спросил Марк. Судя по взгляду, ему было неловко признаваться в собственной неосведомлённости.
— Вроде того, — кивнул я.
— Ты удивительно легко находишь друзей, — усмехнувшись, сообщил разведчик.
— Я удвою караулы… Пока к нам не заявился кто-нибудь ещё из твоих многочисленных знакомцев.
— Нет, — я качнул головой. — Это не поможет.
Усиление караула не остановит столь серьёзных умельцев, какими были люди человека без лица, но зато вынудит их действовать агрессивнее. Вместо скрытного проникновения, они пойдут по трупам, а нести потери ещё до начала активных боевых действий не входило в мои планы.
— Пусть так, — Марк нахмурился, однако спорить не стал. — Что будем делать со всем… этим?
Он взмахнул рукой, одновременно указывая и на кровавые пятна, и на обрывки одежды, и на развалившегося посреди комнаты коттара.
— Ничего, — коротко ответил я. — Но никто не должен узнать, что здесь произошло. Это защитит нас куда надёжнее, чем удвоение караулов.
Гибель лазутчиков — событие хоть и не очень радостное, но вполне понятное и даже ожидаемое. А вот их исчезновение, особенно столь бесследное, — совсем другой коленкор.
