Вход только один, засова на двери нет, а сама дверь открывалась наружу. Это хорошо — значит, запереться изнутри не выйдет. Учитывая часовых, выставленных вокруг трактира, можно было считать, что девчата в безопасности… Однако полагаться лишь на один контур охраны — это непозволительная глупость. Особенно при наших вводных.
— Дру-уг, — негромко произнёс я.
Морфан, неотступно следовавший за мной по пятам, «вынырнул» из пустоты.
— Теперь ты всегда будешь находиться при них, — я указал на спящих девчат. — Куда бы они ни отправились, ты идёшь рядом — такова воля Синего Повелителя.
Ты меня понял?
— Поунял, челоувечек, — Дру-уг кивнул. — Я буду хоудить рядоум с этими… с этими…
Тут морфан сбился, а затем вдруг смущённо спросил:
— Я не поунимаю, этоу маленькие существа или совсем коуроуткие челоувечеки?
— Человечеки, — ответил я. — И очень важные. Куда важнее тебя или меня.
Лицо морфана вытянулось от удивления. Он по-новому взглянул на посапывающую малышню. Теперь в его взгляде читалось нескрываемое восхищение.
— Я доулжен оуберегать их? — Дру-уг неожиданно проявил настоящие чудеса сообразительности.
— Любой ценой, — я подтвердил его смелую догадку, а затем, для большего веса, ещё раз напомнил: — Такова воля Синего Повелителя.
Морфан неспешно кивнул, медленно снял с кирасы оба трезубца и, активировав артефакт невидимости, растворился в темноте. Судя по торжественной неторопливости движений, он серьёзно проникся оказанным ему доверием. И значит, теперь за безопасность сестёр можно было не опасаться — Дру-уг не даст их в обиду.
Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и быстро спустился по лестнице на первый этаж.
Народу в общем зале было немного, что, в общем-то, совершенно не удивляло — на дворе царила глубокая ночь.
В углу, прямо на лавках, валялись караульные отдыхающей смены — некоторые из них спали, а кое-кто просто лежал, глядя в потолок пустым взглядом. Заметив моё появление, они захотели встать, чтобы проявить уважение к командиру, но я остановил их порыв, слегка качнув головой.
Отдых сейчас был куда важнее соблюдения бессмысленных ритуалов.
Сабалей и Молчун ошивались неподалёку от бойцов, а вот Марк разместился отдельно — недалеко от лестницы, за огороженным ширмой столом.
Рядом с ним сидела сонная Барталомея — она клевала носом, подперев лазурную щёку ладонью. Большой примостился с краю. Он держал на коленях глубокую миску, периодически отхлёбывая из неё какое-то густое варево.
