А ознакомиться с результатами его изысканий не составит большого труда — достаточно будет заглянуть в амбарную тетрадь, куда он столь старательно записывал все свои наблюдения.
Стоило мне закончить фразу, как Фруас Суар тут же разразился очередным шедевром письменного творчества. Правда, теперь в ответе безумного старика чувствовался явный интерес к сказанному мной. Не в самих словах — они по-прежнему носили исключительно оскорбительный характер с лёгким привкусом интеллектуального снобизма, — а, скорее, в движениях пера.
Оно скользило по бумаге медленно, с неохотой, словно мысли его держателя не совпадали с тем, что он говорил.
«Мерзкий писк, поселившийся в ушах благородного старца, никак не отступал. Раздражённый мудрец, вместо размышлений о временах правления Карлуса Четвёртого — великого Императора, в одиночку одолевшего водяных великанов и остановившего некротический мор одним лишь только шевелением своего правого мизинца, — был вынужден тратить бесценное время на борьбу с насекомым, которое не стоило даже крупицы его внимания.
Как жаль, что немощная плоть не давала старцу прихлопнуть надоедливую букашку одним лишь взмахом его руки!»
— Никто из людей не видел этих карт, — продолжил давить я, почувствовав слабину. — Никто из ныне живущих или живших ранее не мог даже мечтать о том, чтобы постичь те тайны, которые скрываются в переплетениях подземных ходов и переходов, запечатлённых древними картографами…
Я специально перенял витиеватую манеру речи, присущую Фруасу Суару.
Пафос и многословие — вот что могло покорить холодное сердце вредного старика.
— Никто и никогда! — подбавил патетики я. — Но мудрец, который сможет разобрать карты и привести их в порядок, совершит настоящий научный прорыв… Если же мудрецу удастся проложить подземный путь от окраины Империи до самой её столицы — блистательного города Ахена, — то он окажет неоценимую услугу Императору, Империи и навсегда запечатлеет своё имя на страницах истории!
Фруас Суар оставался совершенно недвижим, но я чувствовал, что сумел подцепить его на крючок.
Старик мог игнорировать меня, но упускать столь заманчивую возможность он точно не собирался.
«Вся жизнь — суть столкновение и единство противоположностей, а значит, невзгоды, обычно приносящие с собой только боль и страдания, иной раз могли открыть новые возможности, в любой другой день оставшиеся бы незамеченными.
