Он помолчал пару мгновений, чтобы совладать с накатившими эмоциями, а затем добавил, понизив голос:
— Мужики говорили, что она прямо среди покойничков лежала, представляешь? Северянин-то хоть чуть в стороне валялся, а она аккурат между мертвяков пристроилась! Не знаю, зачем ты такую дурную бабу к себе взял, но…
— Что значит — лежала? — я перебил стражника. — Ты же говорил, что мои люди чуть не покрошили патруль, когда их поймали на месте преступления.
— Так это потом было! — поспешил оправдаться тот.
— По первой-то и северянин, и девка без памяти валялись — видать, притомились, пока тех семерых резали… А в драку они уже потом полезли, когда мужики их в чувство привели и вязать начали…
— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс я, глядя в тревожно расширенные глаза моего собеседника, — что патрульные не видели ту битву, в результате которой образовалось сразу семь трупов, поскольку прибыли на место уже после того, как всё закончилось?
Стражник настороженно кивнул. Он слышал недовольство в моём голосе, но не понимал сути претензий.
— Почему тогда твои доблестные коллеги решили, что именно мои люди виновны в смерти тех семерых? — с металлом в голосе спросил я.
— А кто же ещё? — неподдельно изумился стражник. — Там же больше никого не было!
С его точки зрения, всё представлялось совершенно очевидным. Оказался на месте преступления или где-то рядом? Значит, виновен, а остальное — неважно. «Безупречная» логика, ничего не скажешь.
— Что с патрульными? Они не пострадали? — слегка поморщившись, я перевёл разговор на другую тему.
Спорить с рядовым стражником о несовершенстве здешней системы следствия и дознания не имело никакого смысла. Он был лишь «шестерёнкой», крохотным «винтиком» в огромном, сложном механизме. И, как положено «винтику», решал чуть меньше, чем ничего.
— Ну как сказать… — мой собеседник пожал плечами. Он не ожидал, что меня заинтересует судьба его коллег. — У троих морды всмятку, у одного рука вывихнута… Северянин твой чуть капралу ухо не откусил, а девка ему едва-едва глаз не выбила…
Я кивнул — такой ответ меня более чем устраивал.
Разбитые лица и другие несущественные травмы — это ерунда.
Хорошо, что Лэйле и Фольки хватило ума не драться с «ментами» всерьёз. Раз большой крови между моими людьми и доблестными блюстителями правопорядка нет, то все вопросы можно будет решить. Графская билья открывала для этого широкие возможности, ставя меня практически над законом.
