– Еще чего не хватало, – шипит она, и я нависаю над ней, хватая за запястье и дергая на себя:
– Идем. Игры закончились. Ну, или… они только начинаются.
Одеяло скатывается с ее тела, и малышка остается в трусиках и длинной футболке, которую я дал ей перед сном. В штанах у меня уже стояк, но я собираюсь воспользоваться им не слишком скоро. Малышка немного упирается, но все же идет за мной: ей банально любопытно. Любопытство нередко побеждает страх, а в случае с БДСМ – очень часто.
В игровой загорается приглушенный свет, и Тася снова ощутимо вздрагивает, озираясь вокруг.
– Где она стоит? – шепчет малышка, и я показываю ей в дальний угол:
– Вот здесь.
Мы подходим ближе, и Тася удивленно замечает:
– Это не то же самое, что я видела в интернете, – а я усмехаюсь:
– Ты гуглила средневековые инквизиционные пытки?
– Ага.
– Ужас какой.
Моя «Колыбель Иуды» – это не остроконечная металлическая пирамида, а деревянный конус, обтянутый слоем силикона. Расширяется он постепенно, максимальная толщина – тринадцать сантиметров в диаметре (в малышку столько не влезет), максимальная длина – сорок сантиметров (такое вообще ни в кого не влезет).
Внутрь встроены мощный вибратор с десятком скоростей и электрошокер. Есть опора для ног – две ступени, как у тренажера, которые работают на автоматике, опуская жертву все ниже и ниже на конус либо поднимая над ним. По бокам – поручни, чтобы удержаться в момент наивысшего наслаждения или невыносимой боли. Впрочем, не удержаться практически невозможно: и руки, и ноги намертво приковываются к ступеням и поручням, не давая жертве возможности соскочить.
По-моему, классная штука. Да, при неосторожном использовании или серьезном наказании приводит к небольшим разрывам и кровотечениям, но в моем арсенале есть конструкции и пожестче. К счастью, Тася о них пока не знает. Она с ужасом и благоговением разглядывает «Колыбель».
– Раздевайся, – говорю я ей. Она смотрит на меня с сомнением:
– Это все равно выглядит жутко…
– Конечно, ведь это орудие наказания.
– Может быть…
– Раздевайся, – повторяю я твердо. Если она не будет слушаться – честное слово, я раздену ее сам. Очевидно, она пока не понимает, что я могу быть требовательным и грубым, но ей придется это узнать – рано или поздно.
Дрожа, как тростиночка на ветру, Тася нерешительно снимает с себя футболку, а потом спускает по стройным ногам трусики и, переступив через них, невольно прикрывается руками. Я усмехаюсь:
– Умница.
