– Это что – баксы? – присвистывает дед. Резво выдергивает небрежно протянутую купюру. Разворачивает, что-то щупает, всматривается и все это время, не размыкая губ, с треском таскает и с шумом выдыхает никотин. – Тарас! – подзывает какого-то пацана. Невольно обращаю внимание на босые грязные ноги и подкатанные до колен, едва держащиеся на бедрах потрепанные джинсы. Далек от всеобъемлющего сострадания, но когда сравниваю таких детей со своими младшими, за грудиной что-то екает. – Ну-ка, глянь! Настоящие?
Ухмыляюсь, когда этот пацанюра с видом эксперта принимается изучать стольник.
– Шершавые, – бормочет, кривя губы. Взглянув на меня из-под спутанной рыжей челки, в две секунды сканирует с головы до ног. – Настоящие. Точно, – подбивает в итоге.
– А это сколько в наших-то?
Больше не слушаю.
– Про адрес не шучу. Хорошо отблагодарю, – напоминаю главное. Прежде чем развернуться, бросаю пацану: – К машине со мной подойди, номер напишу.
Слышу, как тот приглушенно совещается с дедом. Но не проходит и минуты, догоняет.
Пока нашкрябываю на первой попавшейся карточке номер, разглядывает тачку, стучит ногой по колесам и, как все пацаны, с горящими глазами тарахтит вопрос за вопросом по комплектации и техническим характеристикам.
– Механика или автомат? Объем какой? А сколько лошадей? Все заводские? Или растачивал? Скока жрет? А прет?
Серьезно отвечаю на каждый, потому как привык к подобному со своими младшими.
– Это себе возьми, – даю после карточки еще два стольника сверху. – Деду не говори.
Выдурит, пропьет, – без лишних экивоков поясняю по сути. – Одну сотку спрячь, чтобы бабки имелись в запасе – так должно быть всегда. А на вторую купи, что тебе нужно.
Он, конечно, охреневает от такого поворота. Резко затихает и видно, что сомневается: брать, не брать. Но, поколебавшись, все же забирает. Краснея, прячет по карманам.
– Ты – человек, – заключает неожиданно.
И пронзив наискосок взглядом, вразвалку удаляется.
Какое-то время смотрю ему вслед. И вдруг вижу, как он подбивает моток какого-то мусора и начинает его чеканить[3].
– Играешь? – выкрикиваю якобы равнодушно.
– Такое, – протягивает в тон мне.
– Пасуй.
Удивляется, но заряжает.
Со смехом принимаю и отбиваю обратно крученый.
– В спортшколу не хочешь? – выдыхаю через пару красивых подач.
– Это че там? По правилам, все дела?
– Угу. Все дела.
– Надо подумать, – выдает пацанюра важно.
Я усмехаюсь.
– Ну, надумаешь, звони.
Смотрю на протянутую им чумазую руку.
Проверка? Прохожу.
