И у меня… Впервые в жизни у меня возникает ощущение, будто я вот-вот лишусь, на хрен, сознания.
Я держу ее за руку… Я держу за руку Юнию… Она говорит странные вещи. И снова смотрит, как в раздевалке, будто реально между нами есть нечто большее, чем этот гребаный, ставший взаимным, страх.
Ю избавлялась от следов моей слюны, как от мокроты бешеной псины. Но сейчас… Этот чертов ложный сигнал, мать вашу, повторяется – я смотрю на ее губы, она тут же смотрит на мои.
Что за хуета?!
Как мне это игнорировать, если внутри все рвется принять вызов?! Огнем горю.
Готов к штурму. Улавливаю отмашку. Но в этот раз я не двигаюсь. Цепенея, наблюдаю за Ю.
Ее небесно-голубые глаза не такие чистые, как кажутся на первый взгляд. В их глубинах висят темные тучи и сверкают молнии.
Ю дразнит неосознанно. Манит запредельно. Искушает адски.
И если задержать контакт… Задыхаюсь от силы тех чувств, которые глаза Юнии выдают.
Либо я рехнулся… Либо… Блядь, ее мир со мной заодно?
Что происходит?! Я не понимаю, что она хочет?!
Я уже клюнул.
Понадеялся. Поддался. Пошел в атаку. И снова, сука, разбился.
– Ян…
Я, мать вашу, так потрясен, что у меня до сих пор нет слов. Да и способен ли я вообще что-то говорить? Даже если мне подготовят текст – вряд ли.
Я разбомблен. Я потерян. Я, блядь, в ахуе.
Слегка сжимаю ладонь Ю. Скольжу по ее запястью пальцем. А потом… Давая выход части радиоактивных эмоций, подношу ее дрожащую руку к лицу и мягко прижимаюсь к костяшкам губами. Ю, естественно, как и я сам, приходит в ужас от подобного.
Дергается, намереваясь вырвать у меня руку. Но я уже не отпускаю. Тяжело сглатывая, прикладываюсь задницей к крышке багажника и осторожно тяну ее ладонь за собой. Прижимая к груди, где молотит на разрыв сердце, решительно делаю вид, что в этом-то жесте ничего дикого нет.
Встречаемся взглядами. Глаза в глаза, и я снова пью дурманящий коктейль эмоций Юнии. Он, мать вашу, такой крепкий, что рубит меня смертельными дозами. Однако я взываю к своей гребаной выдержке и старательно держу равновесие, рассчитывая дожить хотя бы до того момента, когда поведение Ю станет для меня, черт возьми, понятным.
"
"– Нет, – хриплю, заставляя ее оцепенеть. Пульс так яростно фигачит в висках, что кажется, из ушей дым валит. Но я забиваю на это. По привычке ухмыляюсь, типа у меня все в порядке. – Ты ничего не сделала, Ю… Конечно, нет, блядь… – вырывается у меня шумно. Я просто чувствую себя вскипевшим на огне чайником, которому, сука, запрещено свистеть.
