Я тону в своем океане.
– Ян! – вопит Ю, а мне прилетает во второй раз. – Василий Петрович! Помогите!"
"Но разнимает нас, конечно, не препод. Когда меня сдергивают с Самсона, он лишь тарахтит что-то на своем гнусавом английском и возмущенно машет крыльями.
Она… Она пытается мне помочь… Прикасается к руке, сходу чувствую. Со стоном содрогаюсь. Зажмуриваясь, отталкиваю. Тяжело дышу. Ни хрена не вижу. Грудь резко и часто вздымается. Шумно хапаю воздух. И, блядь, задыхаюсь.
Меня накрывает не просто безумием… Темнотой.
– Ян… Боже, Ян… Стой…
Растолкав толпу, вылетаю из аудитории.
Проношусь по пустым коридорам к душевым. Сдергиваю одежду, бросаю прямо на кафель и встаю под жалящие струи. На первых секундах, конечно, скриплю зубами. А позже ими же стучу от холода. Но вместе с дрожью тело покидают симптомы бесноебизма.
«Ровно там все... Настолько, что даже секса у них нет…»
Меня это, мать вашу, не должно волновать.
Но… Блядь… Волнует же.
Будто мало мне… Стена перед глазами плывет. Чтобы поймать равновесие, упираюсь ладонями.
«Не трогай Юнию…»
Я не собираюсь ее трогать.
Я. НЕ. СОБИРАЮСЬ.
«Ты же знаешь, как сильно я люблю Юнию…»
По телу волна озноба проносится. И дело явно не в холодной воде.
Я смеюсь… Маниакально ржу.
Я не собираюсь ее трогать.
Я. НЕ. СОБИРАЮСЬ.
Пока вытираюсь, еще трясусь. Поэтому, порывшись в шкафчике, натягиваю не только шорты с футболкой, но и толстовку. Накидываю на влажные волосы капюшон и ковыляю из раздевалки к выходу на стадион.
Подпираю стену. Однако быстро понимаю, что ноги уже не держат.
Соскальзывая задницей на бетон, вставляю в рот сигарету. Подкурить далеко не с первого раза получается. Палец все время соскальзывает с кнопки. Первобытные быстрее искру высекали, чем я добываю огонь из своей зажигалки. Когда пламя, наконец, взвивает вверх, осторожно прикладываю к нему кончик сигареты и медленно, с диким наслаждением затягиваюсь.
Не знаю, сколько времени проходит. Но едва я только прихожу в себя, из раздевалок высыпает толпа.
– Чего развалился? – поддевает Самсон грубо.
– Давай, пойдем. Тренер ждет.
Поднимаясь, выбрасываю окурок.
– Не слишком ты борзый для того, у кого полрожи вспорото? – сиплю сердито.
– У самого кровяха из брови до сих пор точится.
– Это остатки мозгов. Бойся.
Самсон хмыкает.
– Мог бы предупредить, что психопат.
– Предъяви я справку, это бы не было столь эффектно.
– Определенно. Привык находить друзей через пиздюлину?
– Теперь по-честному: ты мне не друг. Соррян.
– Сейчас расплачусь.
