Лишь когда за меня принимаются медики, замечаю, как мужчины – полицейские и гражданские – осматривают машину. Роман Константинович открывает искореженную крышку багажника, подбирает что-то из груды осколков. Мгновение спустя, когда поднимает достаточно высоко, догадываюсь, что это наклейка с той самой похабной надписью.
Все, что осталось от Яна???
«#не_ебу_блондинок»
Какая жестокая ирония, что этот текстовый маркер уничтожен сразу после нашей ночи любви.
Любви ли?.. Еще один знак, что совершена роковая ошибка?
Краснея, отрешенно удивляюсь тому, что в организме хватает тепла для этой реакции.
Отрываю взгляд от зеркала заднего вида, когда встречаюсь там с потускневшими от невыразимого горя глазами Романа Константиновича. Кое-как, с помощью фельдшера, выползаю из машины.
– Он ведь жив… – хриплю обессиленно и отчаянно. – Он жив…
Кому я это говорю? Сама не знаю. Просто не понимаю, почему все ведут себя так странно.
– Он жив! – пронизываю пространство истерикой неясной силы. – Он жив! Жив!
Глотая морозный воздух, задыхаюсь и начинаю кашлять.
Внутренности скручивает беснующаяся тревога, и в какой-то момент эти спазмы вызывают одуряющий подъем тошноты.
Меня выворачивает на снег.
Забившись в судорогах, едва не падаю в омерзительную массу лицом. С трудом опираясь руками, раздираю об заледеневшую корку ладони. А они ведь и без того травмированы… Мне больно. И эта боль такая агрессивная, такая безумная... Загораясь в одной части тела, резкими вспышками проносится по всему организму.
Никакими словами не описать того, каких сил мне стоит поднять взгляд.
Задействованные механизмы трещат невообразимо диким напряжением. Белизна природы слепит до слез. Черные точки, обжигающий выплеск, и зрачки куда-то закатываются.
Чьи-то руки подхватывают, но меня скручивает. Превращаюсь в сплошной и пульсирующий комок нервов. Сознание плывет. Из темноты появляется Ян. Вздрагиваю, пытаюсь что-то сказать, но изо рта лишь мычание и хрип вырываются.
А потом я вижу бабушку… Всхлипывая, принимаюсь молиться.
И Бог меня слышит. Отключаюсь.
Хотела бы я описать место своего забытья как черную дыру. Но, увы, это не так. Мало того что в один миг я начинаю различать писк каких-то приборов, шум двигателя скорой, разговоры медиков… Меня мучают кошмарные видения.
Убегая от каких-то людей, испытываю ужасающий страх. Слышу их шаги, но ускориться не могу. Выбиваюсь из сил, когда вдруг проваливаюсь под лед. Сердцебиение ускоряется. Звон, вибрации, скрипучие шорохи… Одуряющая паника.
