Целует, засасывая, будто захмелевшая.
И откидываясь обратно на подушки, рвано хватая поруганными губами воздух, безумно красиво и адски сексуально кончает.
Блядь… Я без того отбитый. Но в такие моменты напрочь бошку срывает. Эйфория так велика! Лова-лова в ней кругами плывет. Словно ультразвуковые импульсы, сбивает все остальные сигналы. Сметает меня, как хэш[21].
Яростный прибой в нижней половине. Гигантская волна. Феерическое извержение.
После короткой передышки несу Ю в ванную. Она вновь панически стесняется, от любого прикосновения шарахается, да и в целом выглядит как маленький напуганный звереныш, которого выдернули посреди зимы из спячки.
– Не надо, Ян… Не надо… – толкает задушено, когда, наспех обтерев полотенцем, заваливаю ее снова на кровать.
– Хочу лизать тебя… – сообщаю на автомате.
Тяжело выдыхаю скапливающееся напряжение. Ударяясь о внутреннюю поверхность бедра Ю, этот горячий и влажный воздух вызывает на ее гладкой коже крупные и пиздец какие манящие мурашки. Трогаю их пальцами, пока самого не рубит дрожью.
А потом, едва физически не залив заю слюной, лижу языком.
– Не надо, не надо…
Ее ножки судорожно дергаются, но рукам моим они практически сразу же сдаются. Раздвигаю, покрывая лихорадочными поцелуями. Кусаю жестковато, словно одичалый. А потом долгое мгновение упорото смотрю на покорившую меня пушистую щелку.
Завитухи, клитор, розовые складочки, растянутая покрасневшая норка и вытекающая из нее блестящая капля... Моргаю, втягиваю дивный аромат нежной похоти Ю и, наконец, пробую ее языком.
Это словно искра у пороховой бочки. Словно тонна горючего на бушующее внутри меня пламя. Словно апокалиптическая лава. Разрывает изнутри, превращая меня за секунды в животное. И я набрасываюсь. Набрасываюсь с таким звериным голодом, что, вероятно, тупо пугаю Ю. Она вздрагивает, что-то тарахтит… Но я придавливаю крепче к матрасу и лижу. Чистый кайф лижу. Нахлобучивает меня так люто, что сознание уплывает.
Напившись соков ее возбуждения, дурею еще сильнее. Ю становится так много внутри меня, что бесовское сердце напрочь теряется.
Ударяет мне то в глотку, то по почкам, то под дых. Оголтело разъебывает нутро.
Заталкиваю язык в вагинальный канал заи, пока не улавливаю пульсацию. В ее секрете к тому времени мои губы, подбородок, пальцы, которыми я пытаюсь расширить вход, и все мои, мать вашу, рецепторы. Мычу что-то, прежде чем подняться к клитору. Трогаю его, вынуждая Юнию дернуться и захныкать. А потом со стоном засасываю.
