Если она ревела, то слабый пацик. И че? Это не мои проблемы. И вот тут я не понимал, зачем Свят ее от меня защищает.
Потом я не догонял, зачем он так часто прикасается к Ю и пытается ее обнять. Появлялись первые вспышки ревности. Но и их я, величайший недоносок, загасил, решив, что скорее уж ревную Свята к Ю, чем ее к нему.
Она же продолжала быть странной. Даже когда научилась играть в футбол, когда смеялась над моими шутками, когда сама что-то забавное рассказывала, и когда с ней стало реально интересно, Ю оставалась для меня какой-то не такой… Свят называл ее особенной.
А я упорно твердил себе, что она странная, потому что рядом с ней у меня возникали дикие ощущения.
Я замечал, как у меня рядом с Ю ускоряется сердцебиение, учащается дыхание, скручивает желудок, а за ним и низ живота опаляло огнем. Меня в целом часто бросало то в жар, то в холод. Вставали дыбом все волосы на теле, и на коже проступала физическая дрожь. А пару раз даже кружилась голова.
Я знал, что это не страх. Но что тогда? Не понимал. Старался держаться от Ю подальше, хотя в какой-то момент почувствовал, что хочу, блядь, действовать обратным образом.
Как Свят."
"Тогда я уже ломал голову, какого хрена он, если я привык к этой девчонке и давно не обижаю, как будто загораживает ее от меня и боится оставить нас вдвоем. Даже на поле Свят постоянно влезал между нами. Еще и бухтел, осуждая какие-то общие фишки, которые у нас появлялись, как бы он не ограничивал нас.
На Ю его невъебенное авторитетное мнение всегда действовало безотказно. Она, блядь, прям тряслась, когда он демонстрировал свое долбаное недовольство. Сука, извинялась перед ним. Обещала, что больше такое не повторится.
Один черт знает, как часто я порывался в это мракобесие вмешаться. Но каждый раз останавливало то, что это вроде как действие против Свята.
А потом… Потом было поздно! Потом я, захлебываясь нереальными фонтанами горечи, завидовал ему.
Завидовал так, блядь, сильно, что невыносимо становилось дышать.
Когда я прозрел, они еще не находились в этих ебаных отношениях. Но я видел, что именно к этому все, мать вашу, неотвратимо движется. Наблюдал за Ю, за тем, как она улыбается Святу, как она уже сама к нему прикасается, как она на него, черт возьми, смотрит, будто он святое божество… И понимал, что все.
Но успокоиться не мог.
