Мы все не те, какими могли бы быть, не случись этого гребаного ужаса!
58
Знай, что я все мотаю, пап.
© Ян Нечаев
– Прости… – извиняется Ю спустя пару минут после того, как я заканчиваю рассказ. Вижу, что разгребает ее нехило. Но не соображаю, как должен сейчас реагировать. – Ничего не могу с собой поделать, Ян… Мне так жалко… Очень жаль всех, кого затронула эта история. Боюсь, у вас дома все залью слезами.
– Я бы предпочел, чтобы ты залила мою кровать другим химическим составом, – брякаю на автомате.
Блядь… Шутка, конечно, так себе.
Сам над ней и смеюсь. Ю даже не сразу врубается, о чем речь.
– Прости, зай, – приходит мой черед извиняться. – Животные инстинкты врубаются порой раньше, чем я успеваю включить мозг.
Юния пунцовеет так бурно, что впору забеспокоиться о тотальном перегреве ее маленького соблазнительного тела. Но, в чем плюс, и прекращает плакать.
– О чем задумалась? – сжимая ее ладонь, заставляю себя беззаботно рассмеяться.
– Да так… – и краснеет еще ярче.
– Только не грузись, умоляю.
– Не буду, Ян, – заверяет, задыхаясь от смущения. – Точнее, и в мыслях не было! Вообще! Ничего такого!
Глядя на нее, все, что понимаю – у меня каменеет пресс, тяжелеет член и так, мать вашу, путаются мысли, что запревает «кабина» и потеет «лобовуха».
Думает ли она о том, что я мог бы ее потрогать?"
"Блядь… Даже если и да, то смущение, которое я у нее вызываю, все еще сильнее плотских желаний.
Терпение. И еще раз терпение.
Культ онанизма – мое все.
А вообще… Сейчас, когда отец дома, и с моих плеч свалился груз ответственности, Юния Филатова вмиг заполняет весь мой мир.
Думал, до этого бесоебил тотально. А тут вдруг зацикливает так люто, что трещат электричеством все жилы.
Естественно, я не могу не зажать Ю в гараже. Благо она не возражает. Обвивает мою шею, запрокидывает голову. Едва успевая поймать ее шапку, окатываю хмельным конденсатом шею. С натугой тяну ноздрями воздух и задыхаюсь тем самым цветочным запахом, который рубит беспроигрышно, как самый нежный и при этом же самый агрессивный афродизиак.
Вылизываю бархатную кожу одурело, но осторожно. Со вчера багровые кровоподтеки остались. Мне и по кайфу эти метки – моя ведь. И вместе с тем… Сам на себя злюсь, что был так груб и причинил боль.
– Я-я-ян… – выдыхает Ю сладко.
Ловлю эти звуки ртом. В порыве закрепляю контакт физически. Она принимает язык, отражает движения, и мои губы тотчас становятся влажными. А руки… Они, мать вашу, словно кандалов лишаются.
