Если бы мы были где-то на улице, клянусь, что смогла бы голыми руками вырыть нору, только бы спрятаться.
От него.
Ведь он разрушает. Снова творит со мной какие-то паранормальные штуки.
– Ты собираешься сражаться?
Странный вопрос. Я ему что – воин?! Странный… Но именно он заставляет меня открыть глаза и сбить на лету руку, которой Ян собирался прикоснуться к моей щеке.
Вообще оборзел?! Сколько можно меня трогать?!
Глядя Нечаеву в глаза, все, что мне хочется – это плакать. Но я сжимаю руками собственные плечи и на одном дыхании выпаливаю то, что просто обязана ему сказать.
– Почему ты цепляешься именно к Валику? Потому что он слабее?
Ян вскидывает в удивлении брови, качает головой и смеется.
Словно то, что я спросила, бред. Словно я сама кажусь ему безгранично глупой. Словно исключительно забавы ради он тут и стоит.
Но если так, то… Что это за тени в глубине его синих глаз? Каким образом из-за них в моей груди собирается нечто такое одуряюще необъятное и всепоглощающее? И как мне это пережить?
– А почему ты любишь лишь тех, кто перед тобой заискивает?! Кто стелется! Кто прислуживает! Кто угождает! Кто потакает твоим страхам!
В коридоре стоим только мы… Я и Ян – демон из моего прошлого.
А у меня чувство, словно я на главной площади города. Голая. Нет, больше. Он сдернул не только одежду, но и кожу. Если не сказать, что вывернул меня наизнанку.
– Неправда! – выкрикиваю Яну в лицо.
Это все, что я могу.
А он… Смеется."
"– Можешь меня ударить за Андросова, если это не так. Ну же! Бей! Правда на твоей стороне, ведь так? Ангел!
Последнее он выплевывает, как ругательство.
Наклоняясь ниже, обдает мои губы яростным дыханием. На мгновение кажется, будто собирается… коснуться их своими… Это шокирует… Обездвиживает. Парализует!
Секунды застревают в вечности.
Ян дышит зло, отрывисто и как-то отчаянно. А я умираю, не в силах пошевелиться. Пока он не отстраняется, повергая меня в еще больший шок – встряхивая головой, смеется. Но взгляд отражает бурю.
– Давай, беги строчить Святу жалобы.
Буду ждать звонка, чтобы послушать в очередной раз, как дрожит Одуван, когда я рядом дышу.
Это не лишено оснований. Это то, что я делаю и собираюсь продолжать. Это правда, но, Боже, та самая правда, которая ранит.
– Ты… Ты просто… Чудовище!
И он… Снова смеется.
– А ты – жалкая, – распинает без каких-либо эмоций.
И уходит.
Я тоже иду. В другую сторону. Чтобы спрятаться и прореветься. Но вот же штука… Слизистая, легкие, все дыхательные пути горят.
