Медленно моргая, смотрю в глаза, в которых зарождается шторм. – Просто… Ян… Меня в тебе все смущает… Только в тебе, понимаешь?..
– Все? – уточняю не только деликатно, но и несколько растерянно.
– Да… Все… – мучает Юния каждый звук. – Когда смотрю на тебя, смущают даже твои пальцы…
Отцепив их от своего бока, смотрит как раз на них.
И, блядь, краснеет еще жарче.
– Мои пальцы? Почему?
Пытаюсь поймать волну. Увидеть то, что видит она.
Но…
Ни хрена я не вижу.
– Когда смотрю на твои пальцы, думаю о том, какие они длинные, грубые, шероховатые… И… Я представляю, как ты меня трогаешь, Ян… – выпаливает сдавленным нервным шепотом.
– А так… Так нельзя, Ян…
«Прям пиздец какой кошмар», – первое, что думаю я.
А потом…
Раскручиваю смысл ее признания… Понимаю, что ее это возбуждает… Допираю, что она об этом мечтает… И собственная кровь, которой у меня сегодня излишки, долбит по мозгам, словно самый, блядь, крепкий алкоголь.
– Хочешь, чтобы я тебя потрогал? – шепчу.
И замираю."
"Бездыханно. Без сердечного ритма.
Лишь с тонкой линией пульса, которая, пока напряженно вглядываюсь во всполошенное лицо Ю, раздражает какие-то особые нервные волокна.
Ах, да… «Солнышко» раскручивается и поглощает своим пламенем все. Могу поклясться, любовь начинается все-таки с него.
– Нет! – выдыхает Юния в испуге рвано.
И сжимая мою ладонь, сама же отправляет ее обратно себе под сердце. Застываю, не успев удавиться своим разочарованием. Гремит у нее внутри так мощно, что становится тревожно.
И радостно. Безусловно, радостно.
– А если честно? – выдыхаю ей на ушко.
Тупо дергаю удочку, понимая, что подцепил, где надо.
Юния вздыхает отчаянно, оглушая меня влажными и безмерно сексуальными звуками.
Вдавливая ногти мне под кожу, на мгновение ослепляет, настолько это сейчас больно.
– Вот видишь… – тараторит, будто на последнем издыхании.
Да, блядь… Я тоже сейчас сдохну.
Но не раньше, чем отодвину границу, поглотив хотя бы пару сантиметров адски желанной территории.
Территории моей Ю. Моей.
– Что «видишь»? – хриплю так, что сразу все понятно.
Я уже у границы нирваны.
Сейчас наброшусь на свое счастье.
– Ты снова говоришь то, что нельзя говорить…
– Ага… Говорю.
– З-зачем?
– Потому что если я не буду говорить и делать, мы никогда не достигнем того уровня близости, к которому я стремлюсь, – нехарактерно слова растягиваю.
В мороке ведь.
Да, блядь, плыву.
– Какого уровня?
– Сейчас покажу, – выдыхаю хрипло.
И резко опрокидываю Юнию спиной на шкуру.
