А потом… Он отстраняется и выжигает мне душу таким взглядом, после которого, я уже никогда не буду прежней. – Я хотел тебя поцеловать, Ю. Знаешь, сколько раз представлял, как запихиваю вот в эти ворота и целую? Это должно было стать моим лучшим голом, Ю. Проверим?
– Ян…
Он наклоняется, прижимается к моим губам своими… Пока мы не пошатываемся. Сетка – не стена, в нее невозможно упереться. Но в нее можно упасть. Засвистеть, как Ян говорит. Влететь, словно тот самый мяч."
"Не знаю, насколько рад Нечаев, исполняя свою мечту.
А внутри меня ликуют фанфары, бьют колокола и взрываются фейерверки.
На пике двусторонних эмоций поцелуй получается страстным, жгучим и распаляющим.
Все еще не могу поверить в то, что подобная химия существует. Но, Боже мой, это ведь разворачивается в режиме реального времени. Я дурею от вкуса, которым меня наполняет Ян.
Один поцелуй вместо тысячи слов!
Потому что никакие фразы эту любовь подобной силы не выразят.
Поцелуй Яна рождает внутри меня волшебство, которое превращает в газообразное счастье даже воздух, который я глотаю.
А уж все, что более осязаемо… Пьянящие пузырьки эйфории распирают мои душу и тело, заставляя верить в то, что полеты над землей без каких-либо приспособлений все-таки возможны.
С избранными людьми возможны.
– Воу… – выдыхает Нечаев, когда поцелуй заканчивается. – Пиздец, Ю… – улыбается и продолжает любить меня глазами. – Говоришь, промолчал… Не сказал, что понравилось… Твои губы… – смотрит на них, заставляя мое сердце остановиться. – Я готов целовать тебя до скончания веков, даже если ты никогда не соблаговолишь со мной спариться.
– Ян…
– Знаешь, какой вес в подобных словах пацана?
– Не знаю…
– Титанический, Ю. Титанический.
40
Что же, как не желание двоих стать одним целым,
является главным?
© Юния Филатова
Дома все как обычно… Шагаю в другую реальность.
Но я слишком взбудоражена событиями этого потрясающего дня, чтобы заострять внимание на гнетущих чувствах и ощущениях.
– Вернулась, дочь? – растягивает вышедшая из кухни мама.
– Угу.
Избегая пристального взгляда, наклоняюсь, чтобы спрятать на нижнюю полку ботинки.
Боже, надеюсь, никого не насторожит то, что к подошвам налипли сухие елочные иголки.
Подцепив комнатные тапки, по привычке подхожу к маме, чтобы поцеловать.
– Привет, – прижимаюсь губами к щеке.
– Привет, ангел! – приобнимает меня. – Как день прошел?
– Восхитительно!
Уже собираюсь отпрянуть, когда мама вдруг задерживает.
– Что это? – принюхивается к моим волосам.
