– Снова в сборе отряд конопатых, – толкает грубо, с издевкой. Его дружки смеются. Но ему нет до того дела. Он вновь смотрит мне в глаза. Это не командная атака. Это крученый с пенальти: – Привет, Ю.
Нахально подмигивая, он лишает меня не только дара речи, но и возможности дышать.
– Это тебе номер оставить? Фамилию ты должна помнить. Записывай цифры.
5
Если это та самая взрослая жизнь,
то мне в ней уже не нравится.
© Юния Филатова
«Он не будет тебя донимать… Он не будет тебя донимать… Он не будет тебя донимать… Он не будет!»
Пальцы дико дрожат, пока я записываю номер Яна.
Давлю на ручку, практически не отнимая кончик от листа. Цифра за цифрой, дыша через раз.
Я очень стараюсь обмануть себя, что рядом кто-то другой… Кто угодно! Не поднимаю взгляд, но в поле моего зрения попадает рука Яна. И вот ведь парадокс: я узнаю длинные смуглые пальцы, вытянутую форму его ногтей, широкое запястье, крупные вены, грубую цепь браслета… И даже сбитые костяшки – часть моего прошлого.
Все это усиливают взгляд, который я ощущаю непрерывно, и странно будоражащий аромат парфюма. С последним никак не могу определиться: захватывает он меня или вызывает резкое отторжение.
– Готово. Спасибо, – благодарю, все так же не поднимая глаз.
Жду, что Нечаев уйдет.
Однако… Секунды уплывают, а этого не происходит.
– Познакомишь со своими новыми друзьями?
В хрипловатом голосе Яна не только его природное хамство бьется, но и какой-то упрек.
Словно это я перестала с ним общаться.
Словно это я его бросила. Словно он может из-за этого быть обижен.
Бред, конечно. Я на нервах совершено неадекватна. Слышу то, чего нет и быть не может.
Смотрю на него, выражая отчаяние, которого во мне слишком много становится.
Разве ты не видишь, что я тону? Знаешь же меня лучше других. Зачем продолжаешь топить? Неужели злоба настолько сильна?
Тяжело сглатываю, шумно вдыхаю и громко прочищаю горло. Неуклюже взмахнув в сторону ребят рукой, никаких имен не называю.
Не получается.
Я и так паталогически застенчивая, а рядом с Яном и вовсе чувствую себя психологически больной.
– Вика, – представляется подруга сама.
– Валик, – вторит не так уверенно ее брат.
И Ян… Он, конечно же, тут же вцепляется в парня. Сначала взглядом, который способен растереть в порошок скалу. А затем, когда Андросов сливается цветом лица с бледно-голубыми жалюзи, и своим острым, как лезвие меча, тоном.
