– Камил, какие фильмы ты любишь? Можем заказать пиццу, – произнёс Макс, усаживаясь рядом. Смотреть с ним фильм перспектива та ещё. Интуиция продолжала настойчиво твердить, что мне стоит держаться от братца подальше. Слишком он… слишком, в общем.
– Боюсь, вы такие не смотрите, – усмехнулась и отрезала кусочек сочного стейка.
– А может, смотрю, – Макс хитро прищурился, глядя на меня.
– Вряд ли, – покачала головой и зажмурилась от удовольствия. Мне бы так жить!"
"– Давай поспорим, что смотрю, – внезапно предложил братец.
Отложила приборы и серьёзно заглянула в его хитрые зелёные глаза, в которые не стоит долго смотреть. Можно утонуть.
– Зачем мне с тобой спорить? – не поняла я. Макс на секунду растерялся, но быстро нашёлся.
– Ради эксперимента. Я смотрю то, что выбираешь ты, до самого конца и не ною, а ты исполняешь моё желание.
Я хмыкнула. Чувство, что меня разводят.
– А если не смотришь или я узнаю, что ты терпел, и такие фильмы вообще не переносишь, то ты исполняешь моё?
– Идёт, – согласился Макс и протянул руку.
– Бред какой-то, – покачала головой, но руку пожала. Интересно же, чего он там загадал. – Может, лучше ты сразу побреешь ноги, и разойдемся на этом?
Мич прыснул со смеху и закашлялся.
– Я знал, что ты больная, – хохотнул братик и поднялся. Я продолжила есть, размышляя: на что же я подписалась?
Мясо закончилось, а праздник не заканчивался. Передо мной опустилась тарелка с куском ещё горячего штруделя в сахарной пудре и шариком мороженого.
– Спасибо, Господи, – воздела руки к небу.
– Спасибо, что наградил моего брата мозгами!
Мне прилетела лёгкая затрещина: я усмехнулась. Мич с интересом наблюдал за нами.
Мне стало даже страшно: может, Макс мысли читает или следит за мной?
– Ты ешь сладкое? – спросил Мич.
– С удовольствием, – произнесла, запихав большой кусок пирога в рот. – Ум-м-м, это нечто! Кто не любит, тот многое потерял. Это же калории, углеводы и сахарный диабет. Как такое не любить?
Мич завалился на стол, безудержно смеясь.
Макс по-отечески смотрел, как я поглощаю десерт.
– Я закажу пиццу, – Макс поднялся и сам убрал со стола. Мне стало совестно.
– Оставь посуду, я помою, – потянулась забрать тарелку: наши пальцы соприкоснулись, и рука предательски дрогнула. Раздался треск разбившегося фарфора.
– На счастье, – произнес Макс, глядя мне в глаза.
– Может, просто косорукость? – невинно поинтересовалась, скрывая нервную дрожь. Сердце гулко билось в груди, мешая нормально дышать.
