В моей кровати лежит колонка, в его тоже, а из неё доносится голос солиста группы «Рамштайн» и орёт «Ду хаст!» – Р-р-р-р, – рычу, сбрасываю колонку, спотыкаюсь, падаю. – Блять! – пальцы на ноге отбил, шипя, иду вырубать стерео. На часах четыре утра. Пздц, сказал отец!
Выключил систему, остановился и выдохнул. Пора прекращать этот балаган: надо поставить точку и разойтись по разным углам, а то неизвестно, куда это приведёт.
Беру из комнаты буклет, портмоне и иду к Камиле. Уверен, зараза не спит и упивается нашими жалобными криками.
Камила
Просыпаюсь от орущей музыки и засовываю голову под подушку.
– Черт, – я и забыла про неё. Жду, когда Макс выключит стерео, и стараюсь не ржать, представляя, как он сейчас матерится. И вообще, за день ребятам сильно досталось. Я даже сжалилась и приготовила ужин.
Музыка стихла; вылезла из укрытия и перевернулась на бок. Только закрыла глаза и настроилась на сон, как дверь распахнулась, являя брата собственной персоной. У него совсем совести нет? Хоть бы треники надел.
Стоит, как демон из преисподней, в полумраке и светит своими белыми боксёрами.
– Пошел вон, – шиплю и кидаю подушку.
– Двигай зад, зараза, – смеётся гад и спихивает меня с моей же кровати. Недовольно сажусь и включаю ночник, зажмурившись от яркого света. – Я пришёл предложить перемирие. Как ты на это смотришь?
Я смотрю на Макса, в его зелёные искрящиеся весёлым блеском глаза, на лохматые волосы и понимаю, что мне совсем не хочется прекращать. Война нас связывает объединяет, даёт что-то общее, некую связь и тайну.
Это странно, но, видимо, так было и раньше. Мне нравилось мучить братца, и я делала это не только из ненависти, а скорее ради собственного удовольствия.
– Отличная идея, – едва слышно выдыхаю. Мне совсем не нравится такая реакция на Макса. Чувства – совсем не то, что мне сейчас нужно. Лучше нам и правда прекратить и держаться друг от друга подальше. Слишком мы полюсами сходимся.
– Деньги гони, – нагло говорю, не глядя на него и протягивая раскрытую ладонь.
Я чувствую его взгляд на своём лице: он слишком близко… недопустимо близко. Нежное тепло, исходящее от него, проходит сквозь мою пижаму с зайцами и касается кожи, приятно согревая.
Макс отводит взгляд и усмехается: я замечаю в его руках кошелёк. Подготовился. Он демонстративно отсчитывает десять сотен – это больше чем у меня было, – и протягивает мне.
– За испорченную стрижку, – поясняю я. Хотя Макс и так всё понимает.
