— Когда дело касается моей работы, я готова пожертвовать не только сном…
— Знаю-знаю, — засмеялся Селиванов, обнажая мелкие желтоватые зубы, — Олег Борисович мне о вас рассказывал.
— Вы разговаривали со Стригуновым? — изумилась я.
— Вас это удивляет? — приподнял брови и лукаво скосил на меня глаза Илья Гаврилович.
— Да нет… — смущенно пожала я плечами, — вы хотели мне что-то сообщить…
— Да, — кивнул Селиванов и затушил сигарету в миниатюрной бронзовой пепельнице. — Пойдемте наверх, там нам будет удобнее.
— Клара, свари нам, пожалуйста, кофе.
Она тихо наклонила голову и удалилась.
— Наверху у меня кабинет, — пояснил Селиванов, — посмотрите, как живет обыкновенный прокурор.
— Так уж и обыкновенный, — усмехнулась я."
"— Олег Борисович сообщил мне о том, что произошло возле вашего дома. Я вами восхищен. Такая милая, хрупкая на вид девушка, и вдруг такое самообладание, такое мужество. Вы говорите, что были близки одно время с Виктором Проказовым. Почему же вы теперь не…
— Простите, но я не люблю обсуждать свои личные дела с кем бы то ни было, — пресекла я его попытки потрепаться со мной о моем прошлым.
— Понимаю и уважаю, — кивнул Селиванов, — а вот этого, простите меня, оболтуса я не понимаю! Звонил сегодня его отцу, Феде, — кашлянул он, — так тот говорит, что Виктор общается с ними только по телефону. Федя очень беспокоится, не знает, где Виктор, у кого живет. Дома его нет, у них он уже дней шесть как не появляется. Вы не знаете, где его можно найти?
— Живет у одной из своих знакомых, — пожала я плечами, — ждет, когда я разберусь с бандитами.
Селиванов снова засмеялся, в полный голос.
— Надо же, — не мог он успокоиться, — девушка сражается с негодяями, а парень отсиживается у какой-то девицы! Ну да ладно, пойдемте. Да, кстати, у вас есть оружие?
— Да, — сухо ответила я.
— Я вас попрошу его оставить в холле, вот здесь, на столе, — он указал на журнальный столик, на котором стояла пепельница, — у меня такой закон в доме: никакого оружия. Все равно что в буддийском храме — там, кажется, обувь снимают, — одновременно хитро и виновато посмотрел он на меня.
Я опять пожала плечами и выложила на стол пистолет.
— Вот и прекрасно, — обрадованно произнес Селиванов.
Он подвел меня к лестнице, и мы стали подниматься. На втором этаже царила глубокая тишина. Мы миновали приоткрытую дверь, через которую доносилось дыхание ветерка, и остановились перед высокой и массивной дверью, находящейся в конце коридора.
