Когда она отчалила, я с удовольствием выпила полстакана холодного томатного сока и принялась за картофель фри, заедая его салатом. В кафе было занято всего несколько столиков, и поэтому я не волновалась, что ко мне подсядет кто-нибудь. Я спокойно пережевывала пищу и размышляла, как мне лучше выполнить поручение Трегубовой. По старой сыщицкой привычке я сидела лицом ко входу, краем глаза наблюдая за пешеходами. Народ шатался по Немецкой группами, парами и поодиночке. Казалось, что сегодня выходной день и горожане, не зная чем себя занять, всем скопом двинулись в центр города.
Но особой радости на лицах я не замечала. Все были озабочены какими-то своими делами. Вот, например, эта толстушка в цветастом развевающемся платье-халате и с огромной сумкой. Наверняка тащится с рынка с продуктами. А вот юноша. Фигурка что надо: узкая талия, обтянутые черными джинсами стройные ноги, черная майка-сетка и хороший фотоаппарат на черно-желтом ремне через плечо. Лицо сосредоточено, а глаза так и бегают по сторонам. Господи, да это же Костя.
Он встретился со мной взглядом и узнал меня. Лицо его озарилось широкой улыбкой. Вот это другое дело. Я поманила его рукой:
— Давай сюда."
"— Привет, — он подошел и замер возле моего столика.
— Привет, — улыбнулась я, — да садись ты, в ногах правды нет. — Я взглянула на его «Никон». — Вышел на редакционное задание?
— Нет, я в отпуске, а это, — он показал на фотоаппарат, — просто по привычке прихватил. И все-таки бог есть! — заявил он, пожирая меня глазами.
Ну чем не начало пылкой страсти? А я еще сомневалась в предсказаниях додекаэдров!
— С чего это такая убежденность? — спросила я.
— Я тебя со вчерашнего вечера разыскиваю, — признался он.
Родинка так чудесно подрагивала над его верхней губой.
— Ты так хотел меня увидеть?
— Мне нужно с тобой посоветоваться, — посерьезнел Костя. — Я звонил тебе вчера до десяти вечера, потом уже было неудобно…
— Я пришла домой как раз после десяти, — разочарованно произнесла я. — А в чем, собственно, проблема?
— Я боюсь, вот в чем проблема, — честно признался он.
— Вчера после обеда мне несколько раз звонили. Такой неприятный мужской голос.
— Вот как? — Я догадалась, что это кто-то из людей Рыжего, а может, он сам. — И что же этот голос тебе говорил?
— Только, пожалуйста, не смейся надо мной, — попросил Костя.
Мне почему-то стало его жалко.
— Ладно, не буду, — заверила я его, — выкладывай.
Я покончила со своим завтраком, допила сок и, дождавшись, когда официантка уберет посуду, закурила.
