Если бы Жаба не пытался каждый раз оговорить Филиппа, то Алиса и вовсе могла проникнуться к нему дружескими чувствами. Но Евгеша опять завел волынку о коварстве ее парня, и девушка поспешила свернуть разговор. Ее и так немного потряхивало перед премьерой, не хватало еще нервничать из-за таких вещей.
Гримерная трещала по швам от набившихся в нее студентов. Пахло духами, лаком для волос, в воздухе носились облака пудры, то и дело кто-то оглушительно чихал. Некоторые, уже загримировавшись, убегали за сцену переодеваться.
Другие пытались отвоевать хоть часть зеркала, чтобы наклеить ресницы на глаза, а не на брови. За Фриком бегала Леся с кисточкой и уговаривала его немного подпудрить, чтобы получилась «интересная бледность». Парень рычал, отбивался и нарезал круги по гримерке.
– Ты ему еще губы накрась, – хохотнул Кентавр, над лицом которого трудились две девчонки. Покрывали толстым слоем коричневого грима и рисовали стрелки на глазах. Получался сильно загорелый Кентавр, непонятной ориентации. Губы ему накрасили золотым цветом, а на голову надели длинный черно-белый парик.
– Какой кошмар, – Алиса, уже загримированная, обошла его по кругу. – И это мой Кентавр. Да, теперь я понимаю, почему Хвостик мечтает от него удрать.
– Держи, Хвостик, – парень кинул ей один конец темного длинного пояса. – Давай пройдемся и посмотрим, как это выглядит.
– Аск, ну дай хоть немного блеска на губы наложить! – послышался Лесин крик. Фрик с перепуганным выражением на лице быстро выскочил за дверь и больше в гримерку не возвращался.
– Ладно, а я пойду Горыныча будить, – Алиса отвязала пояс, кинула его Кентавру. – До встречи.
Горыныч мирно дремал за сценой, до поры до времени скрытый от зрителей. Алиса не выдержала и подошла к девчонкам, которые украдкой оглядывали актовый зал.
– Куча людей, – прошептала одна. Алиса прильнула к щели между двумя половинками занавеса. Зал постепенно заполнялся народом и гудел, как растревоженный улей. Девушка попыталась найти кого-нибудь из знакомых, но не смогла.
Зато ее заколотило с удвоенной силой, как только представила, что через несколько минут она выйдет к этим людям.
* * *Спектакль взорвал зрителям мозги. Когда Горыныч предстал перед народом, то зал сначала притих, а потом захлопал. Чудище довольно рыкнуло и стукнуло себя в грудь крылом.
Леся завоевала симпатии своей игрой и привлекательной внешностью. Сидевший в третьем ряду Олег, сжимая букет бледно-лиловых роз, не сводил взгляда с пленной принцессы.
