Холодный, деспотичный, часто выпиваю, грублю, срываюсь. Я таким не был никогда, а теперь что? Нет смысла как будто быть другим.
— Олег, мне больно…
— Заткнись, — хрипло рычу, шлепаю по упругой заднице и ускоряюсь.
Твою мать. Просто закрой свой сранный рот. Единственное, что в тебе хорошо — красивая. Алиса за два года хуже не стала, лучше только. Это объективно. Я реагирую, как мужчина, потому что невозможно на ее задницу не реагировать, но мне все также плевать, если не хуже. Честно? Она меня так заколебала, что порой я хочу уйти, куда глаза глядят, и не возвращаться — не могу.
Семья. Я все-таки ее глава, и сейчас речь про мать и брата, а не про Алису. Она мне так и не стала ближе, да и шутка ли? Как она может быть ближе, если слушать весь ее треп и терпеть ее двуличие порой просто невозможно?
Она ведь врет, когда говорит, что ей больно — хорошо ей. Просто в ее парадигму мира не укладывается, что такой секс может так вставлять. Она все еще живет где-то в своем мире, пребывает в розовом, пуховом замке на несколько уровней выше земли.
Все должно быть, как в сказке: принц галантный, на столе накрыто по правилам и с лучшим фарфором, белье постельное только светлое! И секс только нежный. Ан нет, милая, тут ты мне указывать не будешь.
Ускоряюсь, двигаю бедрами резче, а сам смотрю, как она выгибается. Спина у нее красивая, позвоночник ровный, а сейчас, как змея. Ты и есть змея, Алиса, которая всю жизнь мне отравила…
Хватаю ее за волосы и тяну на себя.
Она послушно следует, деваться то некуда, прижимается ко мне, сама за бедра хватается и еле дышит — знаю, девочка, знаю. Сейчас я снова сломаю твои представления о том «как должно быть». Ничего, потерпишь.
Сжимаю ее грудь. Алисе это нравится. Она отрицает, сразу хватается за мое запястье, но я сдавливаю остро-стоящий сосок сильнее, и она стонет, а через миг сдается окончательно. Так, господа, принцесса понимает, что не такая она и хорошая. Да, именно так это и бывает — Алиса начинает дышать чаще, а потом взрывается.
Ее мелко потряхивает, изнутри меня сжимает, и нет, она не притворяется. Она просто не смогла больше сдерживаться, и я уже не вижу смысла. Кончаю следом, а потом мы валимся на постель. Вообще забавно. Почти каждый наш секс — это своего рода игра. Она притворяется монашкой, а я ее страшный дьявол, который абсолютно безжалостно ее порочит. И да, я снова выиграл.
Нирвана. Нет, меня все устраивает, это факт.
