Оля — она умная у меня…
— Он сделал это против твоей воли? — единственное, что она спрашивает, на что я отрицательно мотаю головой.
— Нет…
— Алиса, ну что ты…
— У меня…оттуда кровь идет, — совсем тихо сознаюсь и тут же опускаю глаза, — Вдруг что-то…плохое случилось? Что нужно делать?
— Когда вы…?
— Где-то часа три назад, но мне очень больно, Оль…
— Так, вставай, едем в больницу.
— Оль! Я не могу в больницу! — начинаю плакать сильнее, — Если папа узнает…
— Убьет этого ублюдка?! И правильно сделает!
— Оля, пожалуйста!
— Ладно, ладно! Стоп! Не рыдай! Что-нибудь придумаем на месте.
Одевайся.
Олег
Засыпал с дерьмовым чувством, а просыпаюсь еще хуже. Жесткий грохот в дверь, за ним следует топот будто сразу ста ног, и ко мне в комнату вваливается целый отряд ОМОНА, хватает за грудки и валит на пол. Мордой в пол, как говорится. Не сразу я понимаю, в чем тут дело — сонный совсем, но достаточно быстро сращиваю.
Алиса.
— Ну что, сучонок, допрыгался?
На этот раз голос Степана Андреевича теряет всю обычно свойственную ему веселость.
Он режет. От него веет опасностью, и когда я медленно поднимаю на него глаза, вижу — так и есть. Мэр в ярости. Это мне на всякий случай поясняет тот, кто стоит рядом — наверно командир отряда, который пинает твердым, кожаным берцем прямо по ребрам. Я уже и отвык к тому, как это больно, поэтому давлюсь воздухом, размякаю на секунду, и этого хватает, чтобы резко поднять меня, словно не тело, а мешок картошки, и поставить на колени.
Красота вообще.
А нет. Вот сейчас по-настоящему красиво, когда за волосы еще дергают, чтобы я в глаза смотрел папочке обиженной принцессы.
— Я тебя предупреждал, Олежа. Предупреждал! Ты что сделал с моей дочерью, ублюдок?!
— Трахнул, товарищ…
Снова получаю удар. На этот раз он куда сильнее, точно в солнечное сплетение, так что дышать я не могу от слова «вообще-никак-твою-мать». Аж в глазах темнеет. Падаю вперед, опираясь руками о пол, хриплю, и тогда сам мэр присаживается ко мне, берет за волосы лично и шипит точно в лицо.
— Спрашиваю еще раз. Что ты сделал с моей дочерью?
— Я могу повторить снова, но сколько не бей меня — ответ не поменяется.
— Так значит? Что тогда это?!
Показывает мне бланк из частной клиники, и я, конечно, не читаю всего того, что там накарябали, потому что тупо не могу, да и не до этого сейчас, но название отделения ярко бросается в глаза. Гинекология. Прекрасно. Как чувствовал, твою мать.
— Она сама хотела. У меня есть доказательства. Я никого не насиловал.
