— Зачем ты позвал его?! — ору во весь голос, стараясь изо всех сил мимолетно не касаться Олега даже взглядом, — Я не хочу его видеть!
— Вот об этом мы и поговорим.
— Доченька, успокойся. Поужинаем сейчас, я приготовила твою любимую утку…
— Какая нахрен утка?!
— Алиса, не смей выражаться!
— Я с ним в одном доме не останусь!
— Он твой муж! — отец орет так, что, наверно, стекло сейчас лопнет.
Как оно, конечно, без понятия, но перепонки мои напрягаются капительной. я даже жмурюсь — ненавижу, когда на меня орут, — но ему плевать.
Он знает — я пугаюсь, — а продолжает. Боже, почему я была такой слепой?…
— …Пойдешь и сядешь за стол!
Хочется послать его по веселым стопам знаменитого эротического маршрута, но я не могу такое произнести в слух. Ему. Что-то меня останавливает. Может быть это остатки уважения или мое воспитание? Но чтобы это ни было — я разворачиваюсь и иду в столовую. Сидеть, правда, рядом с Олегом отказываюсь. Мы обычно всегда занимали место напротив, а теперь я забилась в дальний угол и смотрю в окно — меня мало интересует все, что они тут сейчас будут обсуждать.
А они пока молчат. В этой комнате единственный звук — это стук приборов о тарелки, а единственное светлое — это красивый, красный закат, который, правда, никакого отношения к отцу не имеет. Пронесло. Он ведь не Бог, не может управлять погодой и создавать такую красоту, как и не может вершить судьбы.
— Алиса, ты совсем ничего не ешь… — начинает тихо мама, которая сидит ближе ко мне, но я вдруг ее перебиваю и смотрю на отца.
— Не знаю, что я здесь делаю, но я хочу развода.
— Ты здесь, потому что Олег иначе не может поговорить с тобой.
— Не хочу ничего слышать.
— Алиса… — снова мама пытается влезть со своей мягкостью, но я снова ее перебиваю.
— Я хочу развода. Завтра же.
— Исключено.
Мы с отцом сидим напротив по иронии судьбы, а теперь еще смотрим друг на друга, как двое быков. Иногда со мной такое бывает, признаю. Я вообще неконфликтная, стараюсь на маму больше походить, только не в этом случае.
Не сейчас!
— Я сказала…
— А я сказал, что это исключено!
— Я все знаю.
Отец отгибается на спинку стула и пару раз кивает, потирая края салфетки. Думает? О чем? Чтобы мне такого сказать, чтобы успокоить?
— Можешь не пытаться. Я знаю, что ты делаешь — не выйдет.
— И что же я по-твоему делаю?
— Думаешь, чтобы мне такого сказать, чтобы заставить отступить или поверить. Ты же политик. Ты это умеешь.
— Мне жаль, что ты узнала правду.
