По торговому центру они не бежали только потому, что Мудрый пока и ходил с трудом. Но стоило завидеть детей, именно он вырвался вперед. У Егора непонимающе расширились глаза, когда тот дернул его на себя и как будто бы даже замахнулся на сына.
– Только посмей! – рявкнула Аля, повисая на руке мужа. В этот момент вообще все пришли в движение. Охрана, Миша, девочка, с которой сбежал пацан. И сам Савва тоже дернулся. То ли чтобы разнимать парочку, то ли чтобы защищать.
Правда, непонятно кого.
– Пап… Эй, ты чего? – распахнул глазищи Егор.
– Я чего? – прогромыхал Аркаша. – Быстро в машину! А ты… – повернулся к девочке. – Твои родители знают, где ты?
– Д-да… Они отпустили меня в кино с Егором.
– Что ж Егор у родителей не отпросился? – сощурился Мудрый.
– Ты бы все равно меня не отпустил! Надоело! – возмутился пацан.
– Мы на ноги весь город поставили, мы думали, ты…
– Аркаш, – одернула мужа Альбина. – Не тут, ладно? Дома поговорим.
Глава 14
Домой ехали на той же машине. Но совершенно другим составом. Альбина сильнее сжала ладошку сына. Первенца. Своего обожаемого и единственного сыночка.
– Мам, ну больно же! – возмутился тот чуть звенящим от напряжения голосом. Аля разжала пальцы. Чтобы не разреветься, ей приходилось до крови закусывать щеку, и чтобы его не зацеловать… Потому что маме нельзя проявлять нежность к сыну в присутствии его «девушки», притихшей на противоположном конце дивана.
Егор встал в позу, когда Аркаша сказал, что ее отвезет домой кто-то из охраны. Они опять едва не сцепились. И Альбине снова пришлось вмешаться. Дважды за этот день она пошла против мужа, чего она не делала практически никогда. От осознания этого тоже противно сосало под ложечкой…
Как он отреагирует? Поймет ли? Простит? Прожив с Мудрым десять лет, Альбина не питала иллюзий насчет его злопамятства.
Обнадеживало лишь то, что в первом случае он действительно погорячился и, остыв, должен был это понять! Во втором… Ну, да. Они могли передать заботы о девочке охране, но чувства сына для Альбины оказались важнее, а ко всему прочему ей и самой нужно было немного времени наедине с мыслями.
Страх медленно отступал. Но на смену ему приходила такая чудовищная агрессия, что она сама себя боялась. Ей хотелось натурально убивать.
