– Егор, Акулин, поели? – поинтересовалась она у детей.
– Я еще буду мороженко. – заметил Акула.
– А давай сегодня разрешим себе его съесть перед телевизором?
– Прям из ведра? – оживилась малышка.
– Да! Прям…
– Как свиньи, – подсказал Егор. Мудрый коротко хохотнул.
– Эй! Осторожнее. Разойдется рана… – одернула его тут же Аля.
– Идите уже, – отмахнулся от жены Аркаша, напоследок ту припечатав по пятой точке. Альбина Ринатовна даже бровью не повела. И эта терпимость к босяцким замашкам мужа всегда Савву удивляла.
В отличие от Абрамова, Альбина была интеллигенткой. Белая кость, голубая кровь. «И что там еще? Да не похер ли? – разозлился на себя Савва. – Чувак, у тебя умерла мать!»
Савва пробежался пальцами по волосам и решил воспользоваться гостеприимством Аркаши по полной:
– Выпить есть?
– Алкоголь – депрессант. Не рекомендую.
– Давно ты в таких тонкостях стал разбираться? – устало хмыкнул Савва.
– С Альбиной поживешь – научишься, – отмахнулся Мудрый.
– Нина Пална! – добавил громче, – заварите нам чаю и принесите в баню."
"– Да не любитель я бани, Аркаш.
– Ну, так уважь старика. Поди, не обломишься.
Савва хмыкнул. Назвать Мудрого за глаза стариком он, конечно, мог. Но стоило признать, что на старика Абрамов походил мало. Савва видел его голышом. Даже после нескольких месяцев неподвижности Аркадий не выглядел обрюзгшим. Не знай Савва, в каком переплете тот побывал, ни за что бы не догадался.
– Только недолго.
Банная эстетика Савве никогда особенно не заходила – тут он не соврал.
Все эти потные люди вокруг, разъедающий глаза жар. Но раз уж попросили уважить, разделся. Аркаша швырнул в него полотенцем. Савва ловко то подхватил. Удивив гостя, в парилку Мудрый зашел на своих двоих.
Сели на установленные друг напротив друга лавки. Жар медленно плавил кости. Голову окутывали вязкий туман и блаженная тишина. Впрочем, насладиться ей Савве не дали:
– Ты знаешь, на кого мать оставила завещание?
Ч-черт.
Вот вроде бы он все понимает. Все-е-е. Но как же дико на самом деле было обсуждать такие вещи, когда даже тело ее не остыло. И особенно обсуждать это с Мудрым.
Блядь, Савва, соберись! Не хватало еще распустить нюни.
– Последнее, о котором я знаю, было составлено на меня, – просипел, с трудом преодолевая охватившую его слабость.
– Насколько вероятно, что она могла его изменить?
– Какая разница? Мы же решили действовать заодно.
