То ли от торжества (неужели и впрямь думала, что Савва станет руководствоваться ее хотелками, а не головой?), то ли от выпитого. Что мать злоупотребляет, Савва понял сразу.
– Ну, почему же? Толковые планы. К тому же антимонопольный комитет дал добро. Грех не воспользоваться таким случаем."
"Татьяна сощурилась, отчего на ее свежеподтянутом лбу наметились морщины с поломанной геометрией.
– Ты серьезно?
– Серьезно что?
– Собираешься пойти против родной матери? – занервничала женщина.
– Не драматизируй.
Это слияние пойдет на пользу компании. Повысит стоимость акций. И принесет хорошую прибыль.
– Это я драматизирую?! Я?! Да этот мудак тупо нас кинул! Твой отец, наверное, в гробу пропеллером вертится.
– О каком кидалове речь? С момента смерти папы стоимость компании выросла в несколько раз. Мы остались при своем. Аркаша ни копейки не утаил из моих дивидендов, а ведь у него для этого было миллион возможностей.
– Да откуда тебе знать, что там он утаивал!
– В каком смысле? – изумился Савва.
– У нас на руках независимый аудиторский отчет.
– Да он всех купил! Всех, ты что, не понимаешь?! Если уж его руки дотянулись до Лондонского суда, то…
– Мама, сколько раз повторять, что в суде у тебя не было шансов?! – рявкнул Савва, которому порядком надоел этот разговор.
– Ну, правильно. Защищай его. Изменника! Бандюгана, – кричала Татьяна, выхаживая по комнате.
– Ну, прекрати ты, господи… Десять лет прошло, а ты все никак не простишь, что он на другой женился.
– Он предал семью!
Савве было что на это ответить.
Например, что семью он имел возможность наблюдать час назад. Семью в истинном понимании этого слова… Счастливых партнеров, воспитанных детей. Тепло, интерес, болтовню… Гребаные манты, которые гребаная Альбина налепила своими, блин, наманикюренными пальчиками. И ведь все она успевала – и детьми заниматься, и бизнесом, и домом. Тогда как его собственная мать, за всю жизнь не ударив палец о палец, единственного сына сплавила в интернат.
А теперь говорит – семья? Какое же, сука, удивительное лицемерие!
– Я все сказал, – рявкнул Савва. – Упускать такие возможности только потому, что ты не в силах усмирить гордыню, я не буду.
– И в чем же, интересно, она заключается? – ахнула Татьяна. Савва открыл бар, потянулся было к пузырю с виски, но передумал – тогда ему придется ночевать здесь, а у него таких планов не было.
– Он ушел, ты не смогла отпустить, – пожал плечами, плеснув в стакан воды.
