Хочешь быть с нами – никаких телок, Савва.
Альбина встала, довольная тем, что хотя бы что-то они прояснили.
– Я хочу быть с тобой, – тихо бросил тот, шаря ищущим взглядом по ее лицу.
– Я неотделима от Аркаши. К тому же не припомню, чтобы тебя это как-то смутило.
У молодого Гроса на щеках проступили алые пятна. Аля спрятала улыбку, чтобы его не обидеть, с удивлением отмечая, что их разговор ее даже завел.
– Ладно. Пойду я…
– Куда?
– В спортзал. Обещала позаниматься с Аркашей. Если хочешь – присоединяйся.
Аля переоделась и пошла к мужу.
Тот как раз подтягивался от перекладины под зорким контролем тренера. Альбина залюбовалась тем, как под плотной кожей перекатывались его мышцы.
– Че смотришь? – пропыхтел Мудрый.
– Надо будет позагорать…
– Ага.
Вот и все. Дальше стало не до разговоров. Каждый делал свою обязательную программу. А когда Аркаша встал с массажного стола, в зал вошел Савва. В майке-борцовке и шортах он смотрелся очень впечатляюще. Если не сказать – тяжеловато. Они с Мудрым выглядели как две полные противоположности.
– Привет, Аркаш.
– Привет. У меня к тебе просьба, – тут же взял быка за рога тот. – Ну, или пожелание, тут как посмотреть.
– Я тебя слушаю.
– Планируй свои выезды заранее. Не дело это, что охрана в последний момент узнает о твоих свиданиях.
– Высоко берешь, Аркаш. Но если мне приспичит куда-то поехать, я непременно воспользуюсь твоим советом. Спасибо.
– Ерничаешь? – сощурился Мудрый."
"– Ни в коем случае. Просто пока ты тут занимался, мы кое-что обсудили с Альбиной… – молодой Грос притянул Алю к себе и потерся носом о ее висок, размазывая выступившие на нем от усилий бисеринки пота.
– И пришли к полному взаимопониманию.
– Неужели?
– Мы семья. Разве не ты это предлагал?
– Я. Но у тебя с этим, кажется, были проблемы.
– Никаких проблем. Считай, я проникся твоими идеями.
– Касательно чего?
– Касательно гарантий, которые нам дает этот союз. И… приятных бонусов, – Савва повел костяшками пальцев по голому животу Альбины. Он чувствовал именно так, как говорил.
Его затягивало в эти отношения, эту женщину… У него руки зудели. Хотелось ее и так, и эдак… Фантазия шпарила будь здоров. И что удивительно, в ней находилось место даже для Мудрого. Похоть распространялась как раковая опухоль. И какая-то болезненная нужда, которая брала начало еще, наверное, в детстве. И он не смог противостоять этому чувству. Его подкупали ее материнская забота и мягкость. Рядом с ней он чувствовал себя маленьким восторженным мальчиком.
