Часа в два, в начале третьего мне вздумалось сделать обход и убедиться, что на Брикстон-роуд все спокойно. На улице было грязно, вокруг ни души. По дороге мне никто не попался, только проехал кэб, а может, два. Шагаю я эдак, думаю (между нами), как кстати пришлось бы сейчас хлебнуть джину, порцию на четыре пенса с горячей водой и лимоном, – и вдруг замечаю огонек в том самом доме. А я ведь знаю, что два этих дома по Лористон-Гарденз стоят пустые, потому как владелец не пожелал наладить канализацию, хотя последний съемщик умер от брюшного тифа.
При виде огонька у меня глаза на лоб полезли, и я заподозрил недоброе. Подхожу к двери…
– Вы остановились, а потом вернулись к калитке, – прервал Холмс констебля. – Почему?
Ранс подскочил и в изумлении уставился на него:
– Все верно, сэр, хотя как вы дознались, одному Богу известно. Видите ли, у двери мне подумалось, что больно здесь глухо и безлюдно и не будет большой беды, если я прихвачу напарника. По эту сторону могилы мне ничего не страшно, а вот что, если тот, тифозный, пришел осмотреть канализацию, которая его сгубила? Когда мне это стукнуло в голову, я воротился к калитке посмотреть, не светится ли где фонарь Мерчера, но вокруг никого не было.
– Никого-никого?
– Не то что человека, даже и собаки. Тогда я собрался с духом, повернул обратно и открыл входную дверь. Внутри все было тихо, и я направился в комнату, где горел огонек. На каминной полке мигала свеча из красного воска. При ее свете я увидел…
– Да, я знаю, что вы увидели. Вы несколько раз обошли комнату, опустились на колени около трупа, потом проверили противоположную, кухонную дверь, потом…
Джон Ранс испуганно вскочил на ноги; в глазах его вспыхнуло подозрение.
– Где вы прятались? Вы там были? Сдается мне, слишком уж много вам известно.
Холмс рассмеялся и через стол кинул констеблю свою визитную карточку.
– Подумываете, не арестовать ли меня за убийство? Не стоит. Я не волк, а одна из ищеек; мистер Грегсон и мистер Лестрейд это подтвердят. Но продолжайте. Что вы сделали дальше?
Ранс, с той же удивленной миной, сел.
– Воротился к калитке и свистнул в свисток. Откликнулись Мерчер и еще двое полицейских.
– На улице снова никого не было?
– Почитай что никого.
– Как вас понять?
Физиономия констебля расплылась в ухмылке.
– Повидал я на своем веку пьяных, но этот малый уж вовсе упился до чертиков. Когда я вышел, он опирался на ограду у калитки и во все горло распевал – «Колумбины флаг водно-волосатый» или что-то вроде.
