Мы сидели рядом в надвигающихся сумерках.
– Послушайте, Ватсон, – заговорил Холмс, – право, не знаю, брать ли вас сегодня с собой. Дело явно небезопасное.
– Я могу чем-то помочь?
– Ваше присутствие может оказаться неоценимым.
– Тогда я пойду непременно.
– Очень любезно с вашей стороны.
– Вы говорите об опасности. Очевидно, вы заметили в этих комнатах то, что я пропустил.
– Нет, но, пожалуй, я немного лучше обдумал увиденное. Наверняка вы видели то же, что и я.
– Я не заметил ничего примечательного, кроме шнурка от колокольчика, но к чему он там, мне, признаться, не сообразить.
– Вентиляционное отверстие вы тоже видели?
– Да, но разве это такая уж редкость – дырочка в стене между комнатами? Она такая крохотная, что не проберется и крыса.
– А я еще до приезда в Сток-Моран знал, что мы найдем это отверстие.
– Дорогой мой Холмс!..
– Да, знал. Помните, мисс Стоунер упомянула, что ее сестру беспокоил запах сигары доктора Ройлотта? Конечно, сразу возникла мысль, что комнаты сообщаются между собой. Отверстие должно быть небольшое, иначе на него обратил бы внимание коронер.
Я подумал о вентиляции.
– Но чем она может быть опасна?
– Ну, во всяком случае, совпадение по времени удивительное. Делают вентиляцию, вешают шнурок – и дама, спавшая в постели, умирает. Вам это не кажется странным?
– Я не понимаю, в чем тут связь.
– А кровать – вы не увидели в ней ничего необычного?
– Нет.
– Она приделана к полу. Вам попадались прежде кровати, которые нельзя сдвинуть?
– Пожалуй, нет.
– Дама не могла переместить кровать.
Та всегда оставалась в том же положении относительно вентиляционного отверстия и веревки. Я говорю «веревка», поскольку в качестве шнура от колокольчика ее явно не собирались использовать.
– Холмс, я, кажется, начинаю догадываться, на что вы намекаете. Мы подоспели как раз вовремя, чтобы предотвратить какое-то ужасное, коварное преступление.
– Вполне ужасное и вполне коварное. Когда с пути праведного сходит врач, другим преступникам остается только учиться. У него есть и знания, и хладнокровие.
Палмер и Причард принадлежали к лучшим в своей области. Этот человек еще более изощрен, но, сдается мне, Ватсон, мы сумеем его перехитрить. Однако у нас впереди жуткая ночь, так что, бога ради, давайте закурим трубки и посвятим ближайшие часы чему-нибудь более приятному.
Около девяти свет за деревьями погас, усадьба погрузилась во тьму. Медленно протекли два часа, и вот, как раз когда било одиннадцать, прямо напротив нас засветился яркий огонек.
