С богатством росли и амбиции, я нанял дом за городом и наконец вступил в брак, меж тем никто не догадывался, чем я на самом деле занимаюсь. Моей дорогой жене было известно только, что я веду дела в Сити. Какие именно – она не имела понятия."
"В прошлый понедельник я закончил работу и переодевался в комнате над опиумным притоном. Выглянув из окна, я был несказанно удивлен и испуган: на улице стояла моя жена и смотрела прямо на меня. От неожиданности я вскрикнул, вскинул руки, чтобы закрыть лицо, и кинулся к своему наперснику-ласкару с мольбой никого ко мне не пускать.
Снизу донесся голос жены, но я знал, что наверх она не поднимется. Я проворно разделся, натянул лохмотья нищего, наложил грим, нахлобучил парик. В таком маскараде меня не могла узнать даже жена. Но тут мне пришло в голову, что, если комнату обыщут, снятая одежда меня выдаст. Я распахнул окно, потревожив при этом палец, который порезал утром в спальне. Потом схватил пиджак с грузом мелочи, которую успел переложить туда из кожаного мешочка, служившего мне кошельком.
Пиджак я выбросил в окно, и он пошел ко дну. Остальная одежда последовала бы за пиджаком, но констебли были уже на лестнице, и вскоре – сознаюсь, к своему облегчению, – я убедился, что меня не опознают как мистера Невилла Сент-Клэра, а хотят арестовать за его убийство.
Не знаю, что еще объяснить. Я был намерен как можно дольше держаться за свой маскарад, потому и ходил с грязной физиономией. Зная, что жена будет ужасно беспокоиться, я улучил минуту, когда констебли отвлеклись, снял с пальца кольцо и отдал ласкару вместе с наскоро нацарапанной запиской, в которой заверял, что для тревоги нет причин.
– Письмо пришло только вчера, – сказал Холмс.
– Боже мой! Какую страшную неделю ей довелось пережить!
– За ласкаром следила полиция, – объяснил инспектор Брэдстрит, – и, понятно, ему надо было исхитриться, чтобы отправить письмо потихоньку. Наверное, он отдал письмо какому-нибудь посетителю-моряку, а тот вспомнил о нем только через несколько дней.
– Не сомневаюсь, так оно и было, – кивнул Холмс.
– Но разве вас никогда не привлекали к ответственности за нищенство?
– Много раз, но что́ для меня штрафы?
– Тем не менее вам придется оставить свой промысел, – сказал Брэдстрит. – Если полиция согласится замять дело, с Хью Буном должно быть покончено.
– Я поклянусь в этом священнейшей из клятв.
– В таком случае, полагаю, можно надеяться, что дальше дело не пойдет. Но если вас обнаружат за прежним занятием, вся правда выйдет наружу.
