Будь добр, поставь свою подпись там, где укажет мистер Фордем»."
"Я подписал документ, и адвокат забрал его с собой. Как вы понимаете, этот необычайный случай глубоко меня поразил. Я обдумывал его, взвешивал различные предположения, но разгадки так и не нашел. Он оставил после себя смутные опасения, от которых я не мог избавиться, хотя неделя шла за неделей, жизнь наша текла обычным порядком и первый острый испуг начал забываться. Тем не менее я не мог не заметить, как переменился дядя. Он вливал в себя еще больше спиртного и еще больше замкнулся.
Почти все время он проводил у себя в комнате, за дверью, запертой изнутри, но иногда в пьяном угаре выбегал за порог дома, носился по саду с револьвером в руке и кричал, что ни человеку, ни дьяволу не позволит держать себя взаперти, как овцу в загоне. Едва приступ буйства заканчивался, полковник опрометью кидался в дом и запирал за собой замки и затворы – он более не был способен бросать вызов страху, угнездившемуся в душе.
В подобных случаях на щеках его, даже в холодную погоду, блестела испарина, словно он только что умылся.
Но не стану злоупотреблять вашим терпением, мистер Холмс, и поскорее завершу рассказ. Однажды ночью дядя совершил очередную пьяную вылазку, из которой не вернулся. Выйдя на розыски, мы обнаружили его лицом вниз в небольшом, заросшем тиной пруду в дальнем конце сада. Следов насилия обнаружено не было, глубина воды составляла всего два фута, и жюри, приняв во внимание всем известную чудаковатость покойного, вынесло вердикт «самоубийство».
Но я, помня, как дядя боялся даже думать о смерти, никак не мог поверить, что он мог настолько изменить самому себе и уйти из жизни добровольно. Тем не менее на том история закончилась, и мой отец вступил во владение поместьем и приблизительно четырнадцатью тысячами фунтов на банковском счете.
– Минуту, – прервал его Холмс. – Ваши показания – одни из самых удивительных, какие мне доводилось слышать.
Назовите дату, когда ваш дядя получил это письмо, и дату его предполагаемого самоубийства.
– Письмо пришло десятого марта восемьдесят третьего года. А умер он через семь недель, второго мая ночью.
– Спасибо. Продолжайте, прошу вас.
– Когда отец вступил во владение собственностью в Хоршеме, он по моей просьбе тщательно осмотрел чердак, который дядя всегда держал запертым. Мы нашли тот самый латунный ларчик, но из его содержимого ничто не уцелело.
