– И притом местный житель, так как к заводи можно подойти только от фермы или от усадьбы, где вряд ли разгуливают чужие.
– Именно так.
– Теперь о нашей сегодняшней вылазке. Изучив землю, я узнал мелкие подробности, касающиеся преступника, и сообщил их этому олуху Лестрейду.
– Но как вы их узнали?
– Мой метод вам известен. Он основан на внимании к мелочам.
– Рост, как я понимаю, вы смогли оценить по ширине шага. О сапогах судили по отпечаткам.
– Да, это была необычная обувь.
– Но хромота?
– Его правая нога оставляет не столь четкие отпечатки, как левая.
На нее приходится меньший вес. Почему? Да потому, что он хромает.
– И он левша?
– Вас самого удивило то, что сообщил на дознании хирург о характере повреждений. Удар был нанесен сзади, с близкого расстояния, и все же пришелся на левую сторону. Кто, кроме левши, мог его нанести? Пока отец с сыном разговаривали, он стоял за деревом, даже курил. Я нашел сигарный пепел и, поскольку разбираюсь в различных видах табачного пепла, установил, что сигары индийские.
Как вам известно, я особо интересовался этим предметом и даже написал небольшую монографию о ста сорока разновидностях пепла от трубок, сигар и папирос. Обнаружив пепел, я стал искать вокруг и заметил во мху выброшенный окурок. Это была индийская сигара, какие скручивают в Роттердаме.
– А мундштук?
– Сигара не побывала во рту курильщика. Следовательно, он использовал мундштук. Кончик был отрезан, а не откушен, но по неровному срезу я заключил, что нож у курильщика затупился.
– Холмс, вы сплели для этого человека силок, из которого ему не выпутаться, да еще и перерезали петлю на шее ни в чем не повинного юноши.
Я понимаю, на кого указывают все улики. Преступление совершил…
– Мистер Джон Тернер, – выкрикнул половой, распахивая дверь и впуская визитера.
Странная внешность вошедшего сразу бросалась в глаза. Медленная, прихрамывающая походка и сгорбленные плечи делали его похожим на дряхлого старца, но суровые, изборожденные морщинами черты, гигантские руки и ноги говорили о необычной телесной крепости и волевом характере.
Спутанная борода, седые волосы, кустистые брови придавали его облику мощь и величие, однако в лице проступала мертвенная бледность, а губы и уголки ноздрей были тронуты синевой. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: этот человек неизлечимо болен.
– Прошу, садитесь на диван, – мягко произнес Холмс. – Вы получили мою записку?
– Да, ее принес сторож. Вы писали, что приглашаете меня сюда, дабы избежать скандала.
