Дождь, как и предсказывал Холмс, не начался, утро выдалось ясным и безоблачным. В девять за нами явился в карете Лестрейд, и мы отправились к ферме Хэтерли и Боскомской заводи.
– Утром поступили важные новости, – сообщил Лестрейд. – Говорят, мистер Тернер из усадьбы болен и находится при смерти.
– Он, вероятно, очень стар? – спросил Холмс.
– Ему около шестидесяти, но он подорвал себе здоровье за границей. В последнее время он постоянно хворал. Да и недавние события сильно его подкосили. Он был старым другом мистера Маккарти и, прибавлю, его благодетелем: он не брал с Маккарти арендную плату.
– В самом деле? Это интересно, – отозвался Холмс.
– Ну да! Он всячески ему помогал. Все вокруг согласны в том, что Тернер был исключительно добр к Маккарти.
– Ну и ну! Не кажется ли вам немного странным, что этот Маккарти, судя по всему малоимущий и по гроб жизни обязанный Тернеру, заводил речь о браке своего сына и дочери Тернера, предполагаемой наследницы отцовских владений, и не выказывал притом никакой неуверенности, словно дело лишь за предложением? Это тем более странно, что, как мы знаем, Тернеру такая идея совсем не нравилась.
Об этом нам рассказала его дочь. Не наводит ли вас это на какие-нибудь догадки?
– Ну вот, пошли догадки, умозаключения… – Лестрейд подмигнул мне. – У меня, Холмс, достаточно трудностей и с фактами, без всяких там теорий и умствований.
– Вы правы, – смиренно отозвался Холмс, – с фактами у вас трудностей более чем достаточно.
– Так или иначе, я выяснил один факт, с которым и вам не разобраться, – не без раздражения выпалил Лестрейд.
– А именно?
– Что Маккарти-старший погиб от руки Маккарти-младшего, а все другие теории бьют мимо цели.
– Смотря куда целить, – рассмеялся Холмс. – Но, если не ошибаюсь, дом слева – это ферма Хэтерли?
– Да, верно.
Это было обширное, уютное на вид здание в два этажа, с шиферной крышей и серыми стенами в больших желтых пятнах лишайника. Шторы, однако, были закрыты, трубы не дымились – дом, казалось, приуныл под гнетом беды. У входа мы задержались: горничная по просьбе Холмса показала нам ботинки, бывшие на хозяине, когда его убили, а также ботинки сына, но не те, что он носил в тот день.
Сделав очень тщательно семь или восемь обмеров, Холмс попросил, чтобы его провели во внутренний двор, а оттуда мы двинулись извилистой тропой к Боскомской заводи."
"Когда Шерлок Холмс шел по следу, он полностью преображался. Вот и теперь трудно было узнать в нем спокойного логика и мыслителя с Бейкер-стрит.
