На каждом шагу случаются истории, каких мы себе даже не представляем. Если бы мы с вами сейчас рука об руку вылетели из окна, воспарили над городом и, сдвигая в сторону крыши домов, стали наблюдать за жизнями их обитателей – за удивительными совпадениями, интригами, недоразумениями, за цепочками событий, которые тянутся из поколения в поколение и приводят к самым поразительным результатам, – то фантазии писателей, ничтожные и плоские, потеряли бы в наших глазах весь свой интерес.
– Я в этом не уверен, – возразил я.
– Те случаи, о которых читаешь в газетах, как правило, обыденны и бесцветны. В полицейских отчетах реализм доведен до крайних пределов, но в них не найти ничего увлекательного или художественного.
– Чтобы создать убедительную картину реальности, нужно отбирать и отсеивать, – заметил Холмс. – Этого нет в полицейских отчетах, где упор делается на банальности, произнесенные высокими чинами, а не на детали, которые открыли бы наблюдателю самую суть дела.
Поверьте, нет ничего столь же неестественного, как трюизм.
Я улыбнулся и покачал головой:"
"– Мне вполне понятно, почему вы так считаете. Вы даете неофициальные советы и оказываете помощь любому на трех континентах, кто попал в безвыходное положение или столкнулся с неразрешимой загадкой, – разумеется, странные истории встречаются вам на каждом шагу. А давайте-ка проверим. – Я поднял с пола утреннюю газету. – Вот первый заголовок, попавшийся мне на глаза. «Жестокое обращение мужа с женой».
Здесь полколонки текста, но я и не читая уверен, что случай, там описанный, мне хорошо знаком. Конечно же, другая женщина, пьянство, побои, синяки, сестра или домовладелица, сочувствующая жертве. Даже самый примитивный писатель не сочинит столь примитивного сюжета.
– Выбранный пример говорит отнюдь не в вашу пользу, – отозвался Холмс, беря газету и просматривая заметку. – Это дело о разводе супругов Дандас, и по случайности мне предложили прояснить некоторые вопросы, с ним связанные.
Муж вел трезвую жизнь, другой женщины не было, а жестокое обращение заключалось в том, что он завел привычку всякий раз после еды вынимать свою вставную челюсть и швырять в жену. Согласитесь, средний писатель едва ли сумеет эдакое выдумать. Лучше возьмите, доктор, понюшку табаку и признайте, что в данном случае вы мне проспорили.
Он протянул мне табакерку из червонного золота с большим аметистом в центре крышки.
