– Хм! – Холмс в раздумье откинулся на спинку кресла. – Он по-прежнему у вас служит?
– Да, сэр. Когда я собирался к вам, он был на месте.
– А как он справлялся в ваше отсутствие?
– Пожаловаться не на что, сэр. Да и дел-то по утрам – всего ничего.
– Отлично, мистер Уилсон. Через день-два я буду готов высказать свое мнение об этой истории. Сегодня суббота, а в понедельник, надеюсь, наше расследование успешно завершится.
Ну, Ватсон, что вы об этом думаете? – спросил Холмс, когда наш посетитель удалился.
– Ума не приложу, – честно признался я.
– Сплошная загадка.
– Как правило, чем необычней дело, тем менее замысловатым оно оказывается. Сложней всего расследовать преступления банальные, безликие – так же трудно, к примеру, опознать человека с ничем не примечательной внешностью. Но здесь мне нужно будет поторопиться.
– Что же вы собираетесь делать?
– Курить, – ответил Холмс. – Это проблема на три трубки, и я вас попрошу в ближайшие пятьдесят минут ко мне не обращаться.
Холмс свернулся в кресле, подтянув тощие колени к орлиному носу.
Веки его были опущены, темная глиняная трубка торчала, словно клюв какой-то странной птицы. Я решил, что он задремал, и сам начал клевать носом, но тут он с победным жестом человека, совершившего открытие, вскочил на ноги и положил трубку на каминную полку.
– Нынче вечером в Сент-Джеймс-Холле играет Сарасате, – сообщил он. – Как вы думаете, Ватсон, пациенты обойдутся без вас часок-другой?
– Я сегодня совершенно свободен. Практика у меня не такая уж обременительная.
– Тогда надевайте шляпу и в путь. Сначала мне нужно в Сити, по дороге мы перекусим. Смотрю, в программе сплошь немецкая музыка, а ее я люблю больше, чем итальянскую или французскую. Она помогает углубиться в себя, и это как раз то, что мне нужно. Пошли!
Мы доехали подземкой до Олдерсгейта, откуда рукой подать до Сакс-Кобург-Сквер, где разыгралась странная история, о которой мы слышали утром. Это тесная, убогая площадь, пытающаяся скрыть свою нищету; обшарпанные трехэтажные дома из кирпича с четырех сторон смотрят на обнесенную оградой лужайку, где сорные травы и чахлые лавровые кустики борются за выживание в отравленной дымом атмосфере.
Три золоченых шара и коричневая вывеска с белой надписью «ДЖЕЙБЕЗ УИЛСОН» на угловом доме являли миру ломбард нашего рыжеволосого клиента. Шерлок Холмс остановился перед домом и, склонив голову набок, тщательно оглядел фасад. Глаза его блестели меж прищуренных век.
