И вот на извозчичьем дворе ко мне подошел малолетний оборванец, спросил, нет ли здесь кэбмена Джефферсона Хоупа: мол, джентльмен из дома 221Б по Бейкер-стрит нуждается в его услугах. Я приезжаю, не чуя худого, и этот молодой человек самым что ни есть ловким приемом защелкивает на мне браслеты. Вот, джентльмены, и вся моя история. Можете считать меня убийцей, но, по мне, я такой же вершитель правосудия, как и вы.
Рассказ был таким волнующим, а голос рассказчика таким выразительным, что мы молча погрузились в раздумья.
Даже профессиональные сыщики, blasé[12] всем, что связано с преступлениями, выказали острый интерес к этой истории. Когда Хоуп замолк, на несколько минут воцарилась полная тишина, нарушаемая только царапаньем карандаша по бумаге: Лестрейд вносил последние дополнения в свою стенографическую запись.
– Остался только один вопрос, по которому я хотел бы получить разъяснения, – промолвил наконец Шерлок Холмс. – Кто был ваш сообщник, который явился по объявлению за кольцом?
Арестант лукаво подмигнул моему другу:
– Я могу раскрыть собственные секреты, но не собираюсь навлекать неприятности на других людей.
Я видел ваше объявление и решил, что это либо ловушка, либо действительно мое кольцо. Один мой друг вызвался пойти и проверить. Думаю, вы не станете спорить с тем, что он ловко это провернул.
– Вне всякого сомнения, – охотно признал Холмс.
– А теперь, джентльмены, – строгим голосом заметил инспектор, – необходимо соблюсти требования закона.
В четверг арестованный предстанет перед судом магистратов, и вам нужно будет присутствовать. А до тех пор за него отвечаю я.
Он позвонил в колокольчик, двое тюремщиков вывели Джефферсона Хоупа, а мы с другом вышли на улицу, чтобы взять кэб и вернуться на Бейкер-стрит.
Глава VII
Заключение
Мы все были предупреждены, что обязаны явиться в четверг в суд магистратов, но в тот самый день выяснилось, что наше свидетельство не понадобится. Дело взял в свои руки Высший Судия, и Джефферсон Хоуп был вызван пред его лицо, дабы выслушать справедливейший из приговоров.
В ночь после ареста у него прорвалась аневризма, и утром его нашли простертым на полу камеры, с покойной улыбкой на губах, словно в последние мгновения ему было дано окинуть взглядом всю свою полную трудов жизнь и испытать удовлетворение от сделанного.
– Грегсон с Лестрейдом станут кусать себе локти, – заметил Холмс вечером, когда мы обсуждали эту историю.
