Иногда в виде шутливых высказываний: «Да было, но ведь вы понимаете, это же в шутку»…
Иногда в виде косвенных указаний: «Было так плохо, что хоть в петлю лезь».
А кто-то скажет прямо: «Да, бывают такие моменты, что только мысль о самоубийстве в голове… И ненависть к себе».
Но, для многих эта тема так и остается закрытой. Стыдной и неприятной. Они промолчат.
Плохо это. Для врача это очень важная информация. И в плане лечения и в плане предотвращения необратимого.
Большинство из «алкогольных самоубийц» за несколько месяцев или лет до этого, утверждали, что они этого с собой никогда и ни за что не сделают.
И обманули…
Дошли до такой точки кипения, когда стало дальше жить невозможно. И барьеры рухнули. Снова глазки ладошками закрыли, как в детстве.
Можно еще много писать про варианты такого поведения, которые «изобрели» любители Бахуса, но проку от этого — чуть. Смысл один и тот же. Кончают с собой часто. Это — неоспоримый факт. Чаще, на второй стадии. Чаще, с похмелья. Часто, в состоянии дикой безнадежности, с ненавистью к себе.
Мне хотелось бы ответить на один вопрос, который я очень часто слышу от родственников моих пациентов. Вопрос, на который я сам, долгое время, не мог найти ответа.
А вопрос такой: «Вот Вы, доктор, утверждаете, что эти пьяницы, часто с собой кончают. Почему? Ведь заставить может только совестливость, вина и тому подобное… Вы на нашего посмотрите. Он все это пропил. Давно. И безнадежно. Да он в жизни с собой ничего не сделает. Только нашу кровь сосет».
А он, после последнего запоя, тысячного по счету, взял веревку и пошел в сарай корову привязать.
И привязал к потолку себя. И жена разводит руками. Что случилось-то?
Все в штатном режиме было. Запой как запой. Да, обещал, больше не пить… Но это семьсот двадцать шестое обещание было. Чего это он вдруг?
И действительно, чего?
Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось пообщаться с сотнями пациентов, совершившими в прошлом попытку суицида. По душам пообщаться, не формально… Как говорится, не для протокола.
И вдруг, за привычной маской «Алкоголика» — я увидел другого человека. Спрятавшегося где-то глубоко внутри пьющей личности, человечка, который так и не стал «конченным» пьяницей. Ту часть, которую зависимые, тщательно прячут, которая понимает, что на самом деле происходит с человеком. Та, которой, по-прежнему, стыдно и горько. Та часть, которую удобнее не замечать. Та часть, которая мечтала в восьмом классе стать космонавтом, геологом, военным, врачом.
