На мой взгляд, трезвость — это нечто, бесценное и положительное.
Подарок самому себе. Только для себя. Не для жены или мамы, не для работы. А для себя.
Человек либо готов к трезвости, либо его принуждают к ней. Тогда — это просто ремиссия. Принудительного характера.
Как это не покажется странным, но трезвость бывает комфортной для бывшего пациента и некомфортной. Не качественной, что ли.
Поясню на таком примере. У человека на фоне алкоголизма случился инфаркт. Серьезные проблемы с сердцем. И последние семь лет он вынужден не пить, так как врачи-кардиологи сказали, что это его убьет.
И он не пьет. Но все семь лет ему очень хочется. Сдерживает только больное сердце. Так и не стало ему комфортно, без спиртного. А состояние трезвости, само по себе, совсем не комфортное…
На мой взгляд, вопрос качества или комфорта трезвости, ну и, соответственно, ремиссии, наиболее важен как для пациента, так и врача.
Когда я еще учился на врача-нарколога, приходилось слышать такую, завершающую терапию алкоголизма, фразу от врача «со стажем»: «Вот теперь Вы закодированы.
Вы больше не можете пить. Если Вы выпьете, Вы умрете. Вы покалечите себя. Поэтому, больше ни капли!»
И у меня, еще тогда, было подспудное ощущение, что люди, прошедшие эту процедуру, будут, как бы помягче выразиться, не совсем счастливы, что ли…
Теперь они как на пороховой бочке. Чуть шаг или взгляд в сторону, — разнесет «на клочки по закоулочкам».
Каково качество такой трезвости? На что мы обрекаем человека?
На виноватое лицо, когда он, стоя на балконе, слышит, как снизу его бывшие друзья-собутыльники кричат ему: «Выходи, Витька, пивка выпьем, хватит уже…».
А он им что? Со смущением, виновато выдавливает из себя: «Вы же знаете, мне нельзя…, пока». То есть хочется. Очень хочется…
Каково же здесь качество? Мы забрали на время его зависимость, но что мы дали взамен? Пульт от телевизора и диванчик?
Человек просто дает добровольное согласие потерпеть годик, а то и три. Посидеть в добровольном безалкогольном тюремном заточении.
В основном для внешнего окружения — жены, начальника, мамы.
Но за несколько недель до окончания срока, в холодильнике вдруг появится бутылка водки. Так, на всякий случай.
А в кармане, возможно, появится календарик, где иголочкой будут прокалываться дырочки в числах, день за днем, как перед дембелем в армии. В ожидании того самого дня. Когда уже можно будет.
И этот день настанет. Знает он сам, знают близкие.
