Больше всего баловали Фиби, ей доставалась вишенка на торте. Я тоже, был любим, только вот любовь она бывает разной. Дело даже не в силе любви, я уверен, что она была равной, дело в том, что любили всё же нас по-разному. Фиби ласкали, целовали, дарили кучу ненужных игрушек, а со мной, меня было проще погладить по головке и сказать, что любят, нежели чем в объятия кружить по комнате, я в детстве был серьёзен. Фиби всегда улыбчива и открыта. Я же напротив молчалив и не по годам серьёзен. Мы как два разных полюса."
"Как правило, я всегда находил себе занятия, что-то читал, смотрел, писал или что-то в подобном роде, только вот сейчас не знал, куда себя деть.
Жизнь в Бостоне казалась мне сродни колесу, а я как белка бегу вперёд не останавливаясь. А тут в Сиэтле было спокойно, как в штиль на водной глади. Только вот умиротворения я не чувствовал, мне постоянно хотелось чем-то себя занять. И когда «не чего делать» достигло апогея, я решил скоротать вечер в обществе хорошей литературы, это у меня от мамы. И по-волею судьбы, а может быть злой рок.
Но в руках у меня оказался Карл Марк «Капитал» том первый. Помнится, я писал эссе во втором семестре, один вопрос у меня до сих пор вызывал интерес. На этом вопросе преподаватель срезал мне целый бал и сейчас вспомнив об этом я решил углубиться в чтение, чтобы уже самому себе доказать, что был прав!
Что мне ещё оставалось делать? Идти никуда я не хотел, да и не собирался ранее, ложится спать рано. Джейн и так ушла на танцевальные занятия, её туда повела Фиби, отец ещё не пришёл, а мама занята в своём кабинете.
Откуда кстати доносится её голос. Видимо разговаривает с кем-то по телефону (остальные виды связи маму не прельщали).
Оказалось, время бежало неумолимо быстро. Оглянувшись на часы я удивился. оказывается, просидел над книгами больше трёх часов, но к своему огромному сожалению ответа на вопрос так и не нашел, не помог мне даже интернет. И самое гнустное во всей этой ситуации так это то, мне всё всё-таки придётся согласиться с преподавателем.
В то время когда чувствую, что прав, но вот подтвердить свои слова так и не смог. Не могу, никогда не мог мириться с такими глупыми поражениями. Я мог не говорить этого, и всё бы осталось в моей голове! Но нет, я хотел доказать своё и не смог! Увы.
Молниеносно охватывает злость, в порыве гнева я сжимаю карандаш в руках и грифель, потрескивая, ломается, оставляя в моей руке чёрные крошки.
Не спеша, иду на кухню, в доме тишина, уже спит, отец ещё не пришёл.
