Только вот не понимаю, чем же я так плох? Я никого не подвожу под монастырь, не убиваю, не делаю рабами?! Откуда столько негатива?!
— Ты всё ещё надеешься, что я влюблюсь в один прекрасный день? Как по взмаху волшебной палочки, научусь верить в сказки и стану писать стихи? Фиби, ты уже большая девочка и должна понимать, что подобное, скорее всего не случится. А что касаемо моих «дружков», так давай каждый за себя сам ответит. Хорошо?!
Сказал, а потом вспомнил."
"Я вспомнил одну старую историю, после которой Фиби перестала говорить, что она меня любит и вообще испытывает какие-либо сестринские чувства! Конечно же, она меня любит, но без пламенных речений и крепких объятий.
Её затаённая обида иногда происходит такими всплесками.
Фиби ходила на занятия в музыкальную школу по классу фортепьяно. Отношения с ровесниками у неё не складывались, и Фиби подружилась с девочкой из параллельной группы. Хотя девочкой я её бы не назвал. Звали её… боже, а как её звали? Ладно, пусть будет Y хромосома.
Так вот, она была штучка, что надо! Опытная, всё умела: и туда, и сюда, да по всякому! Хотя девочке было, нет. Не помню, сколько ей было! В общем, опыта хоть отбавляй, проверил лично и был весьма удивлён. Как потом оказалось, она старше меня и не учащаяся, скорее аспирантка.
Потом мне она приелась, и я, как любой нормальный мужик, нашёл себе другую. Так она каждый день капала Фиби на нервы, что любит меня, а я такая сволочь взял и бросил её. Лично я вины за собой никакой не ощущал! Фиби её жалела, на меня обижалась.
Однажды, не выдержав, сестра устроила неприятный разговор, в котором она просила поговорить меня с «этой» и успокоить её. Я же со свой стороны наотрез отказался, аргумент был примерно таким: « Я просто её имел, постоянно быть с ней я не подписывался, пусть довольствуется тем, что я вообще обратил на неё внимание!». Сестра была в шоке, наговорила мне всяких гадостей и заперлась в комнате, выкрикивая что-то типа « Я тебя ненавижу! Ты вообще недостоин ни чьей любви!».
После это случая Фиби каждый раз пыталась уколоть меня больнее. Тем же летом я улетел учиться в Гарвард, а сестра осталась в городе вместе со своими обидами и претензиями. Сколько прошло? Кажется, год… да… прошёл год.
Мне кажется, что это больше, женская солидарность. Просто моей сестре было обидно за весь женский пол. Только вот она так и не поняла главного! «Таких» охотливых сволочей до молодого женского тела может быть непозволительно много.
