— Ты же понимаешь… — оправдывается поспешно, но я уже не слушаю. Гоню на второй этаж на всех скоростях. И только у белых дверей выдыхаю.
Считаю до тридцати, стараясь выровнять дыхание. Осторожно приоткрываю дверь и слышу сзади недовольный голос.
— Вы к кому?
«Прокурорская проверка!» — так и хочется выпалить на автомате. Но нет, сейчас так шутить нельзя.
— К Сарычевой. Татьяна Александровна разрешила, — бросаю на автомате.
Строгая медсестра в чепце и в очках оглядывает придирчиво мой мундир. Роняет любопытный взгляд на погоны и цедит с недовольной миной.
— Ладно. Проходите.
Заслуженный вахтер России, блин!
— Благодарю, — роняю коротко и, только открыв дверь, догоняю. Я же Лару по своей фамилии назвал.
Сарычева Лариса Дмитриевна… Красиво звучит.
— Ты как? — в два шага оказываюсь рядом с женой. Придвигаю стул. Сажусь поближе.
— Все хорошо, — улыбается она печально. — Виктор Петрович всю больницу на уши поднял. Все врачи сбежались. Консилиум был. Две капельницы уже прокапали. Вроде опасность миновала.
Но вставать пока нельзя.
— А тебе куда-то срочно надо? — приподнимаю бровь. — Давай на кровати отвезу. Колеса тут есть? — демонстративно осматриваю белые ножки и такие же колеса.
Лара хихикает, а я осторожно беру ее руку в свои. Целую каждый пальчик и схожу с ума от обладания этой женщиной.
Все хорошо! Она моя. Никому не отдам. А то ишь, генералы тут разъездились. Чужих жен похищают…
— Я хотела тебе сказать, — деловито тараторит Лара. — Я, кажется, поняла, кто стоит за Канарейкой и Шансоньеткой… Это Света… Светлана Павловна, то есть…
— Умничка моя, Ларочка, — прикасаюсь губами ко лбу.
— Догадливый котенок…
— Я серьезно, Феликс, — хмурит бровки жена.
— Хорошо, товарищ генерал, — шутливо беру под козырек. — Разберусь и доложу. Работаем.
И Лара смеется. Вглядываюсь в радостное личико, и на душе становится легче. Только от одной Лариной улыбки тугая пружина внутри ослабляется. И я выдыхаю.
Пронесло, слава тебе, господи!"
"— Думай о себе и о ребенке, — глажу девчонку по волосам, таким мягким и нежным, что хочется зарыться в них носом и забыть обо всем на свете.
— И обо мне вспоминай… Хоть иногда, — выдыхаю глухо. — А с уродскими блохерами я сам разберусь. Вообще не вникай… — кладу ладонь на живот, выпирающий из-под покрывала. — Кстати, как наш футболист?
— У нас девочка, Феликс, — утыкается носом в мою ладонь Лара.
— Отличный вариант. Алиска вон какая получилась. И мелкая будет красотка. На тебя похожая.
