Давлю его взглядом. Жду, когда сдастся. И мой зам осекается. Вытирает пот со лба и шепчет глухо. — Да я их с детства знаю, Феликс Алексеевич. Короны у всех выросли. Это да. Но кроме хамства и мелкого хулиганства ни в чем замечены не были….
— А тебе надо, ВалерПалыч, чтобы они кого-нибудь заказали и грохнули? Того же Зотова? Надо еще проверить, сколько людей пропало за последнее время. А то я смотрю, у Дроздовых хорошая крыша… была…
— Я попрошу без инсинуаций, — багровеет Рудников. Зыркает на меня гневно, словно придушить хочет.
Ладно, дорогой ВалерПалыч, по-хорошему ты не понимаешь. Тогда придется на тебя по формальному признаку надавить.
— Разговор окончен, — отрезаю холодно и спокойно. — Вы отстранены от работы на месяц. Пишите заявление на отпуск. Передавайте дела Харитонову. И больше не мешайте процессуальным действиям, — заявляю упрямо. Может, и перегибаю палку. Но не сильно. Любые действия этой семейки под организацию запросто подвести можно. И моего бывшего зама туда записать.
— Я этого так не оставлю, — поднимается он из-за стола. — Я буду жаловаться Мартынову, — всуе произносит имя областного прокурора.
— На отпуск? — поднимаю одну бровь. И даже не скрываю сарказма. — Придется отдел по борьбе с коррупцией подключать. И Мартынова я лично в курс дела обязан ввести, — вздыхаю тяжко и добавляю по-свойски. — Ты хоть сам понял, ВалерПалыч, из-за чего влип? Из-за свалки… Видимо, твои хозяева так людей из города выживают и захватывают чужие участки. А с неугодными расправляются.
Вот только в этот раз просчитались. Давил я криминал и давить буду. Понял? Все. Больше не задерживаю, — рявкаю командирским басом.
С сожалением смотрю на бывшего зама, словно рыба хватающего ртом воздух.
— Феликс Алексеевич… не погуби, — с трудом выдавливает каждое слово. И жалко его, но с явными врагами работать опасно.
— Да я что, Валерий Павлович, я тут человек новый, — вздыхаю я. — Ты хоть сам понимаешь, с какого хера так за Дроздов вписался? Даже себя не поберег.
Давай, сходи в отпуск. Подыши воздушком свежим, отдохни. А потом возвращайся и работай дальше. Если, конечно, себя ничем не запятнал… Следствие разберется.
— Хмм… я вас понял, — кивает тот. Выходит, еле-еле волоча ноги. И жалко его… И никто же за язык не тянул. Никто не заставлял выгораживать Дроздов. Для человека из органов — крайне глупое поведение.
Другой бы ж. пу драл, чтобы выслужиться. Что-то здесь не то. Узнать бы, где собака порылась.
