Когда я не смогла забраться по канату даже до середины, он подошел ко мне и с похабной ухмылочкой прокомментировал:
— Наша Няша мало ела каши…
Разумеется, все смеялись, а я стала по утрам бегать, заниматься зарядкой и через месяц уже спокойно поднималась по канату до самого потолка.
— Наша Няшка такая черепашка…
— По Няшке плачет каталажка…
— Няшку тянет к фляжке, любит Няшка бражку…
Это были самые безобидные шуточки, которыми Верле награждал меня все пять лет по каждому поводу и без. Правда последние месяцы, пока шли экзамены и зачеты, мы с ним практически не сталкивались, зато сейчас, уверена, он вряд ли меня отпустит, не отточив свое остроумие…
Компания мажоров расступилась, пропуская Артура вперед.
Тот, засунув руки в карманы, не спеша двинулся в мою сторону, и я, вздохнув, остановилась.
С некоторых пор я уже не обижалась на Верле. Отпустила и забыла. Наверное, потому что однажды поймала себя на мысли: больше нет радужных грез, влюбленности, ночных бдений и тайных слез. Красавчик-блондин — мое прошлое.
Да, неприятное. Да, оно было, но… прошло. Нужно жить дальше, радоваться, смеяться и не таить в себе злость, а сразу, смело и решительно, давать отпор любым нападкам.
Две девицы модельной внешности вышагивали рядом с Артуром, так близко, словно их приклеили.
Обычно на физиономиях дам Верле читалась лишь скука, которая сменялась многообещающей томностью, когда их взоры обращались к Артуру, но сейчас глаза «эскорта» горели предвкушением. Красотки следили за каждым жестом парня, готовые внимать любому слову своего кумира.
За ними следовала группа его друзей-однокурсников.
«Сейчас начнется…» — подумала я и не ошиблась.
— Наша Няшка могла бы стать милашкой, хоть и с натяжкой, надень она юбку в обтяжку. Пока Няшка одета, как бродяжка, будет она монашкой! — выдал Верле непривычно длинный для него текст.
Готовился он, что ли?
Девицы захихикали, друзья-мажоры заржали. Все шутки моего персонального хейтера я всегда сносила молча. Обычно разворачивалась и просто уходила, не вступая в перепалку.
Но с недавнего времени что-то во мне неуловимо изменилось. Я стала чувствовать себя увереннее, решительнее, что ли, и просто так уйти не смогла. Не в этот раз.
— Верле Артур — магнит для дур! — продекламировала я, глядя прямо в синие глаза красавчика-блондина.
С каким-то сладким, словно патока, ощущением наблюдала, как наглость в его взгляде постепенно сменяется растерянностью, хотя планку король университета, надо признаться, держал.
