Неужели это было лишь вчера? А казалось, что все это произошло очень-очень давно, в какой-то прошлой жизни.
Увидев меня, Наташка подскочила, и глаза ее лихорадочно заблестели.
— Дуся, — почему-то зашептала она, хотя вокруг не было ни души. Даже официант скрылся за дверью с надписью «Служебный вход». — Дусь, скажи, ты прошла?
На выразительном лице Зиминой, сменяя друг друга, отражались надежда, любопытство и нетерпение. Так и подмывало потянуть время, чтобы подзадорить ее, но я не стала этого делать, просто улыбнулась в ответ.
— Прошла, — кивнула утвердительно, и Наташка с восторженным победным возгласом бросилась мне на шею.
— Воронцова, миленькая моя! Я знала, знала, что ты такая же, как я.
— Такая же, это какая?
Я осторожно высвободилась из крепких объятий.
— Паранормальная, — доверительно сообщили мне. — Ты садись… садись. Я уже кофеек заказала и пироженки.
— Шикуешь?"
"— Так отметить надо. Новый начальник очень кстати аванс выписал, грех не пошиковать, — просияла подруга. — Тем более, завтра отбываем на учебу, куда-то очень далеко.
Там даже связи нет и звонки по расписанию. В общем, да здравствуют романтика и приключения!
Значит, Зимина не только со своим начальством познакомилась, но уже и аванс вытребовать успела? Надо же… Все же умеет Наталья пробиться в этой жизни. Не везет ей, конечно, но ведь не отчаивается. Если к цели не получается бежать — ползет, или хотя бы лежит в ее направлении. Такая настойчивость рано или поздно обязательно окупится. В душе я искренне желала подруге счастья, пусть и не все ее методы достижения желаемого результата одобряла.
Молоденькая официантка поставила на стол чашки, блюдо с изумительными пирожными и тихо удалилась. Розовоглазый вчерашний официант или не работал сегодня, или благоразумно решил не показываться, посетителей почти не было, так что нашему разговору никто не мешал.
Наташка выслушала мой краткий отчет о беседе с Арвен и встрече с Тигром, задумчиво покивала, обвела взглядом пустое кафе, словно еще раз убеждаясь, что нас никто не подслушивает, а потом заговорщицки зашептала:
— Помнишь, я всегда говорила тебе, что мой отец — козел?
Я чуть не подавилась так не вовремя отпитым кофе.
Дело в том, что Зимину, как, собственно, и меня, отец бросил еще в раннем детстве. Но, в отличие от моей, ее мама не прививала дочери любовь и уважение к родителю, а если и упоминала его, то предпочитала наделять красочными, не всегда цензурными эпитетами, которые, повзрослев, переняла и Наталья.
