Только она была брюнеткой, а ты — как костер во тьме, у которого хочется согреться…
— Вы меня видите? — ахнула удивленно, потому что сама по-прежнему ничего не могла различить.
— О, прости, пожалуйста. За много лет я привык к темноте и одиночеству, а в твоей камере еще и ночник горит. Подожди… сейчас.
Послышалось шуршание, потом пара ударов, сопровождаемых вспышками искр и, наконец, загорелась самая обычная свеча. Вернее, ее огарок.
— Магических светильников мне давно не дают, да и выходят они из строя почти мгновенно.
Увы, тимирон и магия несовместимы. А свечи горят, но и их приходится экономить, — незнакомец виновато улыбнулся.
Хотя… Какой же он незнакомец?
Передо мной, как на экране телевизора, посреди тесной, «скупо» обставленной комнаты, которую так и хотелось назвать камерой, стоял мужчина с маминой фотографии — только осунувшийся и похудевший. Но я бы все равно узнала его из миллиона.
Отец…
— Итак, что мы имеем… Ты Эш, ты ведьма, ты с Земли или имеешь к ней отношение, раз тебе известно о радиоволнах.
И способности свои ты получила совсем недавно, — блестя глазами, снова заговорил он. — Не удивляйся. Когда долго находишься наедине с собой, привыкаешь все проговаривать вслух, чтобы не сойти с ума от оглушающей тишины. В этих катакомбах даже грызуны не живут. Я лорд Димари Эш. А ты кто?
И он замер в ожидании ответа — кажется, даже не дыша, с какой-то нетерпеливой, иступленной, жадностью и надеждой всматриваясь в мое лицо.
— Я… Меня зовут… Ева, — голос дрогнул, сбиваясь почти на хрип.
Димари нахмурился, озадаченно и разочарованно — он явно рассчитывал на что-то другое.
— Вообще-то, мама назвала Евдокией, так отец хотел. А новое имя уже в ДММТ дали, при приеме на работу, — добавила торопливо, наблюдая, как глубокая складка между бровями разглаживается, и с лица ведьмака уходит тень.
А потом он улыбнулся — так счастливо, искренне и непосредственно, словно был не взрослым мужчиной, а ребенком, получившим самый желанный на свете подарок.
— Евдокия… Я все-таки не ошибся… Дочь… — прикрыл глаза, будто смаковал это слово, повторяя его про себя. — Дочь… А имя Ева тебе, действительно, подходит больше. Ты ведь уже догадалась, кто я?
— Да. Мой отец…
Сладко защемило в груди, то ли от боли, то ли от нежности. Я его все-таки нашла. Нашла…
— Отец, — неожиданно горько подтвердил Димари.
