Она падает со столешницы и со звоном катится под стол, оставляя за собой темные капли.
– Вот же черт! – шиплю я и, присев на корточки, лезу под стол. Кружка целая, но ручка все же откололась. – Прости, мне так неловко.
– Все нормально, Энди, ты всегда волнуешься, когда остаешься со мной наедине. Зейн будет тебе благодарен: он все равно ненавидел эту кружку.
– О нет, только не говори, что это его, – издав недовольный стон, я вылезаю из-под столешницы, вдобавок ко всему ударившись о нее головой. – Он и так меня недолюбливает, а я еще и порчу его вещи.
– Он всех недолюбливает, это его перманентное состояние.
Верчу кружку в руках, рассматривая фотографию на ней: красивая брюнетка в объятиях Зейна. На этом снимке у него такая широкая улыбка, что начинает казаться, что это фотошоп. Ни разу не видела, чтобы Зейн улыбался.
– Нам ведь не обязательно, – опустив кружку на стол, снова пячусь, но в этот раз уже оглядываюсь, чтобы не снести еще что-нибудь, например, несущую стену или дверь, – говорить ему, что ее разбила я?
– Можем свалить все на Достоевского.
Натянув улыбку, я взмахиваю рукой, зная, что выгляжу полной идиоткой.
– Что ж, тогда пока. Спасибо, что одолжил толстовку.
– Прогуляешься со мной?
Кэм спрашивает это так просто, что я замираю. Ну почему я не могу вести себя так же непринужденно?
– Пожалуйста, Банни, мне будет приятно, если ты составишь мне компанию. Но даже если ты откажешь, я в любом случае провожу тебя до общежития.
– Я… Да, знаешь, я не против прогулки.
Прикусив губу, Кэм усмехается, и я даже не хочу знать, почему практически любая моя фраза так смешит его.
– Прости, что не звонил эти дни: был очень занят.
– Зейн сказал, что тебя не было в городе.
Носком кроссовка Кэмерон легонько пинает камень под ногами.
– М-хм, уезжал по работе.
– Тату-мастер на выезде?
– Да-а, – протягивает он, взъерошивая свои волосы, – вроде того.
Мы проходим несколько шагов, и я пинаю камень, который Кэмерон отправил вперед несколько секунд назад, а еще через пару шагов он делает то же самое.
Мы так и идем, молча играя в ленивый футбол.
Я чувствую, что Кэм в этот раз что-то не договаривает, но долго не решаюсь высказать свое предположение вслух.
– А кто такой Майк?
Кэм с удивлением поворачивает голову и даже упускает камень, который мы пинали половину дороги.
– С чего вдруг такой вопрос?
– Я уже не первый раз слышу его имя, вот и стало интересно.
– Наш с Зейном друг детства.
