Сделаешь одну, а потом уже не остановиться.
– Да, я заметила, – кивком указываю на его руки. – Когда ты набил первую?
– В пятнадцать, когда мы с другом купили подержанную машинку через интернет.
– Плохое начало.
– Ты права, – он усмехается. – Я рад, что мы не заразились гепатитом.
– И что же ты набил первым?
– Попробуй отгадать, – он закатывает рукава толстовки и жестом подзывает меня к себе.
– Что ж, – говорю я, подходя ближе и рассматривая множество смешных рисунков. – Это будет сложно. Они все жутко глупые.
– Каждая из них означает потерю близкого человека.
– Боже, – прижимаю пальцы к губам. – Прости, я не…
Но я тут же замечаю, что он смеется, и толкаю его в плечо.
– Ты ненормальный! Кто шутит с такими вещами?
– Прости, но я очень хотел увидеть это выражение на твоем лице. Стыд и раскаяние."
"Он пародирует мою мимику, и я раздражаюсь в первые секунды, но почти тут же забываю обиду и смеюсь.
– Большая часть из них ничего не значит. Я считаю, что нет смысла придавать татуировкам какое-то определенное значение, ведь каждый день что-то меняется: ценности, устои, правила, так что это все – просто рисунки.
– А есть хоть одна по-настоящему важная?
– Для этого мне придется раздеться, милая. В последний раз ты сказала, что не хочешь этого, но если ты передумала…
Кэм подхватывает край толстовки с логотипом «Чикаго Буллз» и начинает его поднимать, но я тут же останавливаю юношу.
– Думаю, что могу спокойно прожить эту жизнь, не увидев твою важную татуировку.
– Уверена?
– У тебя всегда возникает такое сильное желание раздеться при встрече с малознакомыми девушками?
Его губы медленно расплываются в многозначительной улыбке.
– Понятно, можешь не отвечать.
– Ну, так что? – он вытягивает правую руку. – Обещаю, что ты не влюбишься в меня намертво, если подойдешь чуть ближе.
– Конечно. Надеюсь, что смогу устоять, но это только пока ты одет. Постарайся не раздеваться, иначе я просто не смогу контролировать свою страсть.
Кэм усмехается, а я подхожу ближе и дотрагиваюсь до теплой кожи, неуверенно обхватывая пальцами его запястье.
Он чуть двигается и, возможно, нарочно задевает коленом мое бедро, и от этого прикосновения кожа горит даже сквозь ткань джинсов.
Продолжаю рассматривать его татуировки и искать ту, которая могла быть первой.
– Серьезно? – я цокаю языком. – Пакман?
Кэмерон ерзает, придвигаясь еще ближе, и я улавливаю запах парфюма, табака и банановой жвачки. Это странное сочетание ароматов вызывает у меня легкую улыбку.
